– Хороший, добросовестный солдат. Но любит иногда поспорить, а иногда промолчит там, где надо бы поправить товарища. - Замполит глянул на меня, будто спросил: «Помнишь, как заступился за Кузнецова и смолчал, когда зрело ЧП в отделении?»
– А где спорит, на занятиях, при обсуждении учебных вопросов, или пререкается?
– Бывало, и со старшими…
– Вот как! Жаль. Ставлю вам, товарищ Агеев, оценку «хорошо». Отвечали вы отлично, но надо, чтобы слова не расходились с делом.
Ах, Шешеня! Не ожидал я от тебя такого! Не мог промолчать. Испортил отметку! Разговор о Степане был сто лет назад.
Но, с другой стороны, почему Шешеня должен таить этот случай? Он, политработник, честно говорит о том, что у него спрашивают, считает необходимым помочь мне изжить недостаток. Что же обижаться? Нет, товарищ Агеев, действительно ты не тянешь на «отлично». Язык подвешен неплохо, думал убить своим ответом, но в армии - не в школе, тут кроме красивых слов делом подтверждай! Так-то…
Стол накрыт красной тканью, на столе графин с водой, бумага. За столом инспектирующий - молодой подполковник. Нас проверяют на штурмовой полосе.
Сержант Волынец выходит на старт первым. Он в окопе. Лицо серьезное. Голубые глаза строги и холодны. Сигнал - и сержанта будто пружиной выбросило наружу. Он преодолевает препятствия смело и уверенно.
Я знаю, у Волынца не может быть срывов и случайностей - в течение года убедился в этом.
Оценка «отлично».
После сержанта бежит Кузнецов. Я болею за него. Степан прошел трассу не хуже Волынца. Молодец! Следующим выходит Скибов. Сил у этого человека много. Не хватает ловкости.
Оценка «удовлетворительно».
За Скибовым - Куцан. Этот прокатился колобком и показал хорошее время.
Потом моя очередь.
Сердце стучит. Я напрягся. Нельзя тратить десятой доли секунды. Рывок - и препятствия понеслись навстречу: ров, лабиринт, двухметровый забор, разрушенная лестница, огневые точки, пролом в стене, подземный ход, фасад здания, бегу на высоте второго этажа. Кидаюсь вниз, опять окоп, изготовка к стрельбе…
Встаю в строй, едва отдышался. Оценка «хорошо». Волынец глядит на меня одобрительно.
Выходит на старт Вадим. По тому, как он шагает, я чувствую: будет неприятность. Движения у него тягучие. Такими же они остаются и после сигнала. А ведь он баскетболист. Отличные рывки на площадке делает. Здесь просто не хочет выкладываться. Ну на экзамене один раз можно бы!
Тройка!
За Вадимом - Дыхнилкин. Этот с глупыми смешками и улыбочками. Запутался в лабиринте. Сорвался с фасада. К тому же время давно истекло. Двойка!
Умаров посмотрел на Дыхнилкина ненавидящими глазами, обругал по-узбекски. Потом, получив сам отличную оценку, подошел и сказал зло:
– Так бежать нада, а ты ходишь, как ленивый ишак!
– А тебе какое дело? Тоже мне, командир! - ощерился Дыхнилкин.
– Отделение подводишь, мне дела нет, да? - надвинулся на Семена Карим.
– Что случилось? - строго спросил проверяющий. На лице Умарова мгновенно засияла улыбка:
– Ничего, товарищ начальник, у меня такой голос, немножко громкий.
– А, голос… - Подполковник кивнул и вернулся к бумагам.
Самые большие волнения на инспекторской проверке - стрельба. Тут каждый выходит как на бой. Не просто ложится и стреляет по мишени с кругами, стараясь выбить побольше очков, - так стреляли, наверное, при царе Горохе. Сейчас выходишь на огневой рубеж только для доклада о прибытии. А потом получи задачу - и сразу в траншею. Впереди поле, ничего нет - ни мишеней, никаких указок, - настоящая нейтральная зона, как на войне.
Когда пришла моя очередь по списку, я тоже получил задачу и спрыгнул в траншею. Внимательно слежу за бугорками, из-за которых появится цель. Их несколько, этих бугорков; там установлены автоматические подъемники; нажмут кнопку на пульте управления - и цель появится. Где именно выскочит мишень, мне неизвестно. Так сделано специально, чтоб было как на реальном поле боя.
Жду. Вот справа высунулась голова и плечи - грудной силуэт, будто враг целится в меня. Тут не зевай, как говорится, кто кого. Отпущено несколько секунд. Ровно столько, чтобы он успел прицелиться в меня и выстрелить. А я должен опередить его. Быстро определяю расстояние: 200 метров, ставлю прицел. Подвожу прорезь и мушку под центр и плавно нажимаю спусковой крючок. Мишень упала. Поразил я ее или просто время вышло? Он ведь в меня не стреляет, противник фанерный, но, как только истекут секунды, необходимые ему для того, чтобы сразить меня, мишень упадет.
Это своеобразная дуэль: или я его, или он меня. Если я попаду, то задача еще не завершена, стрельба продолжится. А если он меня, то никакого продолжения быть не может: на фронте смерть, а в мирное время двойка и позор.
