– Вот такая история у Любаши приключилась. Позади горе, а впереди неизвестность: как тетка примет, как домой вернуться с ребенком, как жить одной без мужа, чем кормиться? Поэтому крушение поезда, о котором я сказал, для нее показалось желанным выходом из всех затруднений… Видно, запали ей в голову мои слова. Стала она подумывать о смерти. Раньше на лице ее растерянность была, а тут вдруг строгость появилась, решимость какая-то во взгляде. Чувствую, недоброе она затевает. Когда я лег спать, она взяла полотенце, умываться пошла. Меня будто толкнул кто-то - иди за ней! Пошел следом. Прислушался - в туалете вода не плещет. Я за ручку - дверь открыта, и никого там нет. Я в тамбур. Стоит Люба у перехода между вагонами. Бледная, глаза горят нехорошим белым огнем.
«Ты что?» - спрашиваю.
«Проветриться».
Смотрю, полотенца в руках у нее нет, уже в углу, как ненужное, валяется.
«Ты, - говорю, - Люба, не дури. Такими делами не шутят! Если из-за прохвостов хорошие люди будут самоубийством кончать, то на земле одни подлецы останутся. Идем отсюда!»
Увел ее в вагон, стал отвлекать от мрачных мыслей. А сам думаю: сейчас отговорю, а она выйдет на своей станции и под следующий поезд кинется… Вот скажи, как бы ты поступил? - вдруг спросил меня Кузнецов.
– Не знаю, Степа… К родным ее надо было доставить.
– Родные позади остались, до них сутки езды.
– Тогда предупредить тетку, к которой она едет, чтоб присматривала за ней.
– А может быть, она до нее не доедет? Да и как я мог тетку из поезда предупредить? Люба между тем совсем духом пала, плачет, уж не скрывая своих намерений:
«Зачем ты меня удержал? Только и осталось мне под колеса! Что же мне делать?»
Тогда я решился.
«Поедешь, - говорю, - со мной?»
«Куда?…»
«В город, где я служу. Снимем комнату. Опомнишься. А там видно будет, как дальше жизнь строить».
Сначала она не соглашалась. Но я доказал ей: иного выхода нет. - Степан сделал паузу, глянул мне в глаза и четко закончил: - И вот она здесь.
– Здесь?
– Да. Потому и озабочен я.
– Где же ты ее поселил?
– У хозяина верблюда. Помнишь верблюда Чингисхана, который курит? Вот у его хозяина Берды Кекилова. Других знакомых нет в городе. С вокзала к нему и отвел.
«Приюти, - говорю, - на несколько дней, пока найду квартиру».
А он человек добрый, хорошо нас принял.
«Детей аллах дает, - сказал. - Пусть живет твоя жена сколько надо».
Вот, Витя, какие у меня дела.
– Чем могу помочь? - спросил я.
– Да пока ничем. Разве только хорошим отношением к Любе, ей тяжело сейчас.
– Постараюсь. Деньги, наверное, нужны. Возьми у меня. Рублей двадцать сберег.
– Пока не надо. У нее немного есть, и у меня сотня, еще из тех, что на заводе получил. Главное сейчас - молчание. Никто не должен знать о несчастье Любы.
Я возразил:
– Зачем таиться? По-моему, лучше рассказать все Шешене. Ты ничего плохого не сделал. Мне кажется, полк даже поможет.
Степан пожал плечами:
– Поверят ли, что все именно так было?
– Шешеня поверит: ты кандидат партии.
Степан подумал и согласился:
– Ты, пожалуй, прав, надо рассказать.
На этом мы и порешили.
Ночью на стрельбище - как в морском порту. Застекленные домики пультов управления похожи на капитанские рубки кораблей: в них мигают разноцветные огоньки, шипят радиостанции, звенят телефоны. Как линкор с сигнальными огнями, возвышается центральная вышка. Оттуда несутся в ночь сигналы трубы. А на мишенном поле тоже огоньки - это всевозможные мишени. Иногда они движутся, словно катера и лодки в ночном море. Сегодня идет стрельба с ночными прицелами. Инфракрасная техника позволяет видеть во мраке как днем.
Я быстро выполняю упражнение из ручного противотанкового гранатомета. Получил две гранаты в инертном снаряжении. Они по форме и весу как боевые, только не разрываются. Стою в исходном положении. Командовать будет младший сержант Веточкин. Он следит за сигналом с пульта: оттуда должны подать знак о готовности мишенной обстановки.
– Вперед! - командует Юрий.
Я быстро шагаю во мрак.
Снова команда:
– К бою!
По условиям упражнения, через тридцать - сорок секунд пойдет мимо меня танк. Надо успеть вынуть гранаты из сумки и зарядить гранатомет. Все делаю автоматически - тренировался много раз. Решил стрелять с колена - так удобнее. В окуляре ночного прицела с инфракрасными лучами передо мной будто морское дно - все зеленовато-голубое. Ищу, где танк. Захватываю его уже на половине пути. Торопливо ловлю в перекрестие прицела и жму на спуск. Гранатомет оглушительно бахает, и огненное зарево вспыхивает у меня за спиной. Граната, описав плавную дугу, пролетает выше танка. Лихорадочно выхватываю из сумки вторую гранату, заряжаю, тщательно целюсь - и снова оглушительный грохот и пламя за спиной.
На этот раз граната угодила в цель. «Удочка», - с облегчением вздыхаю я.
Идем с Веточкиным назад, он задумчиво говорит:
– «Удовлетворительно». А разве это удовлетворительно? Если сразу танк не поразишь, он вряд ли позволит тебе сделать второй выстрел: или из пулемета снимет, или гусеницами раздавит. Вот тебе и удовлетворительно!
Я согласен: поражать нужно с первого выстрела.
