«Не переборщить бы», — начал подгонять себя Королёв. Дело в том, что, предчувствуя близость смерти Руководителя, в жёсткой борьбе за власть столкнулись основные политические силы страны. Министерство общественной безопасности государства поддерживало старшего сына — «кронпринца». Двадцатисемилетний средний сын был очень популярен в армии, и на его стороне открыто выступал генералитет. Сторонниками младшего выст упало руководство Трудовой партии Кореи, значимость которой в последние годы всячески принижалась, в частности государственным комитетом обороны. Более того, многие генералы и номенклатурные работники устали зависеть от этой династии. Метил на трон и давно считавший себя кандидатом на пост главы государства сам Чон Джин, жена которого была родной сестрой Руководителя. Поэтому для всех стало большой неожиданностью, когда он объявил преемником младшего сына.
— К сожалению, буквально перед отлётом я узнал об избрании Руководителем своего преемника и не захватил для него подарок, — продолжил с виноватым видом Королёв и испытующе посмотрел на собеседника.
Чон Джин еле заметно вздрогнул, по лицу пробежала тень, глаза потемнели.
— Руководитель выбрал самого достойного, — немного мрачновато пробормотал кореец, затем выпрямился, щелчком пальца стряхнул с плеча невидимую пылинку и, через силу улыбаясь, продолжил разговор: — Королёв-тонму! Давай лучше вернёмся к тебе. Всё-таки как случилось, что ты больше не служишь?
— Со здоровьем проблемы возникли, вот и уволился, — коротко ответил Артём. — Да и приехал сюда, можно сказать, случайно. Второй тренер лёг в больницу, ну а мне предложили его подменить. Так уж совпало, что до меня дошла весть о смерти моего давнего друга. Хочу навестить его могилу. Вы должны были хорошо знать его. Это старший полковник Ли Дон Гон, он был в личной охране Руководителя в ходе поездки по России… — чуть взволнованно произнёс Королёв и с надеждой посмотрел на Чон Джина.
— Он преступник. Причём с головой у него было не всё в порядке. Забудь о нём, он недостоин внимания, — жёстким голосом вдруг сказал принявший серьёзный вид первый заместитель председателя государственного комитета обороны. — Желаю удачи вашей команде, надеюсь, что ещё увидимся, — буркнул кореец и попрощался с Артёмом.
Королёв вышел из гостевой ложи. Концерт заканчивался, участники театрализованного представления все вместе дружно и самозабвенно пели песню о Великом полководце:
Артём медленно побрёл к выходу из комплекса, не обращая внимания на суету вокруг него. Удручающие мысли об утрате последней надежды проститься с побратимом стали тяготить полковника. Сначала разговор с этим советником-посланником из посольства, как ушат холодной воды на голову. Скользкий он какой-то, на работе подшофе и поёт явно с чужих слов. Теперь вот Чон Джин. Будто что-то оборвалось внутри у Артёма, будто какая-то хрупкая ниточка, связывающая его с прошлым. Все ухищрения, которые он предпринял в беседе с Чоном, чтобы прояснить ситуацию со складывающейся обстановкой в стране, казались теперь ему никчёмными. «Можно было и не ехать», — пронеслось у него в голове. Волна безразличия, до боли знакомая ему с момента увольнения из армии, вновь безжалостно накатила на Королёва. Он автоматически пошарил в кармане, достал лекарства и проглотил, не разжёвывая, две таблетки.
Мастер-сержант ВВС США Джек Грегори, отдав честь дежурному по КПП, широким шагом направился к стоянке такси. За ним, еле поспевая, вприпрыжку, торопливо шёл рядовой авиации 1-го класса Форрест Симонс.
— Джек! — чуть задыхаясь, прокричал Форрест. — Куда ты так несёшься?
Рослый афроамериканец резко остановился, полуобернулся к следующему за ним сослуживцу и вдруг улыбнулся во весь рот.
— Дружище! Сегодня твой день, и его надо отметить на всю катушку, — весело сказал мастер-сержант и продолжил движение. — Ты, главное, не отставай и делай, как я. Поверь старику, который просидел на этой долбаной базе уже целых шесть лет, у нас каждая минута на счету. Программку отдыха я продумал до мелочей. Для нас, двух канзасцев, теперь нет преград. До утра мы свободны как птички. Хотя, — Джек приостановился, состроил злое выражение лица, задвигал широкими ноздрями большого носа, — мы не птички, мы стервятники, охотники за молоденькими жёлтыми обезьянками, — и смачно облизнулся.
— Джек! Стой, мы же на такси собрались ехать, — недоуменно заметил Форрест, когда увидел, что они проходят мимо парковки, где друг за другом в линейку выстроились жёлтые таксомоторы.
