— Конечно. Присаживайтесь. Мы уже собирались уходить. Лена, буду минут через двадцать, — уже обращаясь к вставшей из-за стола жене, произнёс атташе.
Артём кратко рассказал консульскому работнику о событиях в квартире профессора. Беседин, делая пометки в блокноте, внимательно выслушал, задал несколько уточняющих вопросов.
— Артём Николаевич, для меня ситуация предельно ясная. Главное, что свидетелем стала Ли Хва Ми, весьма уважаемая и влиятельная особа. Компрометировать вас вряд ли она будет. Но в любом случае завтра утром полученную от вас информацию я доведу до заведующего консульским отделом и временного поверенного. Если к вам будут обращения со стороны местных властей, то сразу же требуйте консула. Без него никаких объяснений и показаний не давайте. Договорились?
Беседин встал, пожал руку Королёву и ушёл. Артём, посидев пару минут, вдруг почувствовал, что во рту пересохло. Он встал и подошёл к стойке бара, где заказал чашку кофе и пачку сигарет.
— Курить-то у вас можно?
— Да на здоровье, всё равно никого больше не будет, — весело ответил стоявший за стойкой сотрудник посольства.
Артём не спеша распечатал пачку, достал сигарету и закурил. Неторопливо сделал глоток кофе и слегка поморщился. Не любил он растворимый кофе, от него только изжога.
Уходить не хотелось. В баре было тепло и уютно. Затянувшись, он повернул голову к шумному столику и встретился с весёлым взглядом полноватого мужчины кавказской внешности. Тот вдруг встал и подошёл к стойке, где сидел Артём.
— Бадри, — представился подошедший и протянул широкую ладонь. — Завхоз посольства. А вы — тренер наших мальчишек. Так?
— Точно так, — с удивлением ответил Артём. — Неужели наша команда столь популярна среди сотрудников посольства?
— Не в этом дело, подождите, постараюсь сформулировать свои мысли. После пива перестроиться надо, — добродушно проворчал, судя по имени и акценту, грузин. Бадри вытер платком рот и небольшие усы, весёлые искорки в блестящих чёрных глазах пропали.
— Вы Артём Королёв, ведь так? Офицер, так?
— Ну, и что?
— Вам имя Ли Дон Гон о чём-нибудь говорит? — Бадри пристально посмотрел в глаза Артёму, взял зубочистку из небольшого стаканчика, разорвал бумажный чехольчик и стал выковыривать, похоже, застрявшую в зубах рыбную кость.
— Да, мы были знакомы. А вы какое отношение к нему имеете? — после недолгого молчания отреагировал Королёв, затушил сигарету и тут же раскурил новую.
— Мне пришлось с ним тесно общаться целых два дня. Кормить и поить его поручили мне… Кореец часто упоминал ваше имя. К сожалению, корейский язык я не очень-то и знаю, но отдельные фразы понимаю. Называл вас своим другом, просил что-то передать на словах, но… Вы уж извините, я ничего не понял… Хотя, — Бадри замялся, — одно слово запомнилось — «катастрофа». Да, именно это слово он упоминал, и не один раз.
— Ясно. А из сотрудников посольства кто с ним разговаривал? — перебил Артём говорившего.
— Только временный поверенный. Когда в первый раз он зашёл к перебежчику вместе с переводчиком, кореец представился как Ли Дон Гон, старший полковник, начальник охраны ядерного полигона, называется вроде «Пунгери». После этого Богатёнов попросил переводчика выйти и продолжил беседовать с ним сам.
— Что? Начальник охраны?
— Ну да, я за дверью стоял и слышал, — Бадри с удивлением поднял брови. — Начальник охраны полигона, как его там — «Пунгери». Кореец требовал посла. А тот в отпуске до сих пор ещё. Да, и потом, как только заговорил Богатёнов, перебежчик замолчал. Помню, когда временный поверенный вышел, то бросилось в глаза, что Ли с ненавистью смотрит вслед Богатёнову, он назвал его южнокорейской собакой. Это потом до меня дошло, что поскольку Богатёнов ранее работал в Сеуле и у него сохранился южнокорейский акцент, столь ненавистный северянам, то перебежчик прекратил говорить и требовал только посла. Странно как-то было.
— Послушайте, Бадри, кореец вооружён был?
— Да какой вооружён! Он еле живой был, голодный и грязный… Мы с ним одного возраста, — вдруг сказал грузин и тяжело вздохнул. — Вроде хороший мужик был, спокойный, — продолжил он и достал пачку сигарет. Артём автоматически протянул ему зажигалку. Оба сидели и курили, думая каждый о своём.
— Давай на ты, вроде мы тоже одного возраста.
— Давай, я не против.
— Послушай, Бадри! — неожиданно, подумав о чём-то, встрепенулся Королёв. — У вас в посольстве для задержанных специальная комната есть, что ли?
— Да нет. Заперли его в комнате старого жилого здания, которое стоит под снос. В нём уже давно никто не живёт.
— Слушай, — Артём нетерпеливо заёрзал на стуле, — а посмотреть эту комнату есть возможность, или там всё прибрано?
— Ха! Будет кто там убираться. Говорю, что здание под снос.
Когда они подошли к дому, то Королёв сразу согласился с утверждением, что дом под снос. Большинство окон зияли пустыми глазницами, из двух входных дверей одна была заколочена наглухо досками. Бадри порылся в кармане и достал огромную связку ключей.
— Ого! — проговорил Артём, увидев, сколько железа вмещается в карман завхоза. — На все случаи жизни?
