Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвались двое вооружённых корейцев в форме офицеров госбезопасности. В одном из них полковник сразу опознал широкоплечего мужчину, которого ему удалось в своё время нейтрализовать в комнате профессора.
— Не вздумай шутить, — наставив на Королёва пистолет, угрожающе сказал второй из вошедших корейцев.
Под угрозой оружия офицеры быстро связали полковника и выволокли в коридор. Когда Артёма тащили на выход, он убедился в серьёзности намерений своих недоброжелателей. Несколько охранников были убиты и лежали в коридоре, на выходе ему пришлось переступить через доктора Ана, который уже не подавал признаков жизни.
На улице у входа в здание стоял белый джип, тихо урча мотором. Артёма запихали на заднее сиденье, по бокам втиснулись похитившие его два корейца. На переднем пассажирском сиденье сидел офицер с майорскими погонами, довольно рослый и крепкий. Шея и часть верхней груди были у него туго перебинтованы.
— Поехали, — приказал он водителю, не поворачивая головы. Машина тронулась, следом за ней последовал ещё один джип. Но это было последнее, что смог увидеть Артём. Сидевший слева от него кореец, который пытал профессора, нанёс сильный удар рукояткой пистолета по голове полковника. Королёв потерял сознание.
Очнулся Артём от невыносимой боли в плечевых суставах. Странно, но тела своего он не чувствовал. Вокруг была кромешная тьма и стоял жуткий запах разложившихся человеческих тел. Пошевелившись, полковник понял, что он висит и находится по пояс в какой-то холодной жиже. Где-то вблизи раздался приглушённый стон.
— Похоже, вляпался основательно, — невесело пошутил про себя полковник. — Достали всё-таки они меня.
Сверху раздался скрежет, и в круглом отверстии показался свет. Только теперь Артём смог осмотреться по сторонам. Будучи не робкого десятка и видевший много смертей, Королёв похолодел от увиденного. Вокруг него в грязной жиже были видны останки мертвецов, замученных и сброшенных в колодец.
Наверху раздались голоса, и Королёва медленно подняли. От яркого света он зажмурил глаза. Когда их открыл, то встретился с колючим взглядом рослого корейца, которого он видел прошедшей ночью сидевшим в джипе на переднем сиденье. Память тут же подсказала ему, что это не первая встреча с офицером с майорскими погонами. Не так давно кореец пытался сбить его на мотоцикле около дома, где проживали родители Ли Дон Гона.
«Ну надо же, в начальниках ходит у этих упырей», — подумал полковник.
— Разговор у нас может быть коротким, если хочешь безболезненно умереть. Молчание для тебя — ненужная боль и страдания. Живым отсюда ты всё равно не выйдешь. Повторяю, выбор за тобой. Отправишься обратно в колодец, — майор кивнул на чёрную дыру в полу, — либо пулю получишь в голову. Вопрос у меня только один: что конкретно ты сообщил в Москву перед поездкой в Пхёнсон?
Королёв молчал. Видно, судьба уготовила ему дополнительные жёсткие испытания за то кратковременное счастье, когда он увидел глаза воскресшей из небытия любимой женщины. Только за это он был готов принять мученическую смерть. Боли полковник не боялся, его больше волновало здоровье Ли Хва Ми.
Чжу Вон, а это был он, улыбнулся, словно прочитав мысли Артёма.
— Час назад, — майор посмотрел на часы, — в больнице города Пхёнсон скончался ответственный работник государственного комитета обороны Ли Хва Ми. Официально — большая потеря крови. Неофициально — мы ей немного помогли…
Артём дёрнулся и заскрежетал зубами от бессилия. Вну три что-то оборвалось, и оборвалось окончательно. Сердце подсказало, что на этот раз он в самом деле лишился самого дорогого ему человека.
— Не надо буравить меня взглядом, тебе это не поможет, — насмешливо произнёс Чжу Вон. — Здесь тебя всё равно никто и никогда не найдёт. Думаешь, только у американцев есть тайные тюрьмы?
Артём продолжал молчать.
— Хорошо. Время у нас есть. Через час-другой я вернусь, а пока оставлю тебя со своим помощником, истинным «любителем человеческого тела». — Чжу, поморщившись, погладил рукой рану на шее, безразлично посмотрел на пленника и вышел из комнаты.
Человек по-разному относится к боли. Артём, практически всю сознательную жизнь прозанимавшийся единоборствами, выработал в себе своего рода психическую реакцию на болевые ощущения. Понимая, что боль неизбежна, он как бы переводил её на уровень подсознания, когда приходилось вести тяжёлые бои. Но сейчас добавилась совсем другая боль — боль из-за смерти любимой женщины, которую он не сумел защитить.
Что только не применял для пыток кореец. Содрал пассатижами несколько ногтей с пальцев рук, железным штырём расковырял на ноге рану, но мысли у Артёма были далеко от этого места. Душа улетела к «прекрасному цветку», а телу боль была безразлична.
Когда палач уставал, он бросал орудия пыток, вытирался полотенцем, приговаривая: «А теперь развлечёмся». Кореец уходил минут на десять-пятнадцать, похоже, в соседнюю комнату, оттуда через стенку сразу же начинали доноситься глухие женские крики.
Королёв пришёл в себя лишь тогда, когда вернулся Чжу Вон.
— Ну что?
