— Повторяю тебе в сотый раз. Твой Королёв — пенсионер. Натворил там дел, пусть сам и расхлёбывает. Никто в министерстве за него впрягаться не будет, ты уж поверь мне…, — еле сдерживая себя, произнёс Михаил Михайлович.
Сидящий перед ним Кондратьев вскочил и чуть ли не закричал: — Не верю я в то, что Королёв мог убить главу американской миссии. Не верю и точка.
В кабинете повисла гнетущая тишина. Сидящие за столом два возбуждённых генерала замолчали.
— Вячеслав Викторович! Да пойми ты меня, не те сейчас времена. Под нож идут не только военные городки, училища, крупные воинские соединения, в металлолом пачками отправляются самолёты, корабли и другая боеспособная техника. Вот смотри, — генерал-полковник достал из папки и кинул на стол приказ. — Дошли до ручки. Оказывается, нам теперь даже военная медицина не нужна, — с горечью в голосе продолжил заместитель начальника Генштаба, — а ты хочешь, чтобы спасали бывшего полковника.
Кондратьев тяжело посмотрел на собеседника и, не говоря ни слова, положил на стол лист бумаги.
— Что это?
— Рапорт. Прошу меня уволить по достижении предельного возраста. Прежде всего я — офицер, и у меня остались принципы, которыми поступиться никогда не смогу. Королёв сработал в Пхеньяне как высококлассный профессионал. За неделю добыл информацию о планируемой диверсии. А теперь, когда он попал в беду, то стал никому не нужен?
— Не горячись, — примирительно произнёс Михаил Михайлович и внимательно посмотрел на Кондратьева. — Рапорт твой подпишу. Препятствовать увольнению не буду. Жаль, конечно, что уходят лучшие.
Генерал-полковник ещё немного посидел, затем встал из-за стола, подошёл к сейфу и достал из него тонкую папку. Держа её в руке, вернулся к столу и, приняв какое-то решение, аккуратно положил папку перед Кондратьевым. На лицевой стороне узнаваемо читался логотип одной из крупнейших не только в стране, но и в мире нефтегазовых компаний «Русгаз».
Кондратьев вопросительно посмотрел на Михаила Михайловича.
— Ладно, не буду мучить. Если кратко, то руководство «Русгаза» обратилось к нам с предложением о совместном формировании частной военной компании для обеспечения защиты их интересов в различных регионах мира. На первом этапе «Русгаз» полностью берет на себя финансирование ЧВК, а от нас требуются спецы из числа уволенных офицеров. Улавливаешь?
— А я тут при чём? — безразлично буркнул Кондратьев, думая о чём-то своём.
— Не притворяйся! Всё ты понимаешь, — продолжил генерал-полковник. — Так вот. Есть вакансия, должность вице-президента ЧВК. Для тебя в самый раз. Там целина непаханая и зарплата другая. Но не это главное. Многое будет зависеть от того, кто будет заниматься формированием коллектива, подготовкой сотрудников и последующим руководством. Вот в этой ЧВК и флаг тебе в руки, реализуй свои принципы, и… как говорится, «своих не бросаем», ясно? — закончил Михаил Михайлович и устало опустился в кресло.
Кондратьев кашлянул, выпрямил спину, пододвинул к себе папку и с любопытством стал читать документы.
Как тяжело ползти по каменистому склону вверх. От льда, застрявшего в расщелинах каменных глыб, немели и мёрзли пальцы рук. Хотелось замереть и уснуть под свист ветра, пронизывающего всё тело насквозь. Только какая-то жизненно важная причина мешала отказаться от борьбы и сдаться.
Раздался тихий шум медленно катящихся камней откуда-то сверху. Артём с усилием попытался приподнять голову. Там, впереди кто-то был, и он явно ждал Королёва. Ещё немного усилий, и полковник увидел силуэт женщины в белом одеянии, которое трепетало от сильного и промозглого ветра. Повеяло холодом.
— Мама? Это ты? — с радостью крикнул Артём.
Женщина с тревогой в глазах смотрела на Королёва, пытаясь сказать что-то важное…
Полковник проснулся и резко сел в кровати. За дверью явственно слышалась какая-то возня, где-то на верхнем этаже раздался приглушеный звук пистолетного выстрела. Артём соскочил с кровати и, подпрыгивая на одной ноге, добрался до окна. Отдёрнув занавеску, он увидел лежащее на дорожке тело охранника. Рванул на себя решётку, но она даже не шелохнулась.
