— Чего, завидуешь? — Оля засмеялась и тут же подавилась водой, начав откашливаться.
— Вот, это тебя эта, как её. Карма настигла! Потому что вредина. И вообще, мне же удобнее.
От смеха и кашля Оля расплакалась, так смешно ей стало.
— Ты же сейчас опять поперхнёшься.
— Хи-хи-хи, кхе-кхе, как скажешь, — Оля вдруг нырнула.
— А?!
На поверхность поднялись пузыри.
— Оля?!
Тоня нырнула следом, но сестры и след простыл! Справа, слева, снизу — нигде нет. Вдруг что-то схватило за ногу! Тоня судорожно повернулась, и ей предстало чудище! Глаза громадные, цепкие щупальца — десять штук! Два плавательных пузыря, и длиннющий язык, так и желающий обвиться вокруг шеи! Она хотела было закричать, но спасительного воздуха не хватит! Одним резким движением вынырнула и начала отбиваться от водяного ногами. И тут он поднялся из пучины.
— А говорила, что глубины не боишься.
— Ты дура! Дура! Напугала! Дура!
— Ну, извини… Я же пошутила просто.
— Дура!
— Прости…
— Не прощу, дура!
— Ну, чего дура да дура, я же смешную рожицу скорчила, а ты меня чуть ли не утопила.
— Дура! Я в лодку.
— Погоди, а то перевернёшь.
— Вот тогда брюхом кверху уплыву.
— Ты так перепугалась?
— За тебя испугалась, а ты шутишь так.
— Блин. Ну. Ну, даже не знаю. Хочешь с винтовки дам пострелять? Только не дуйся, я не хотела.
Тоня с прищуром: — Хочу.
Девочки подтянулись с двух сторон за борта и взволнованно смотрели друг на друга, Оля скомандовала:
— Вверх! Права нога! Левая!
— Я падаю!
— Нельзя!
— А-а!..
Тоня плюхнулась в воду.
Оля филигранно шлёпнулась за ней, кричала в небо: — Ты в порядке?!
— Только ногой ушиблась.
— Так, давай снова! Вверх. Правая. Левая!
Девчонки перевалились внутрь, тяжело выдохнули. Довольно тихо, только бултыхания судёнышка, как поплавка в тазике.
Тоня: — Как-то много всего для двадцати минут.
— Тебе не понравилось?
— Если бы ты меня не пугала!
— Я же уже извинилась.
— Вот пусть тебе теперь стыдно будет.
— Манипулятор!
— Ещё какой, — Тоня повернулась к сестре с хитрющей улыбкой.
— Понятно всё с тобой, и не любишь ты меня вовсе. Эх, нигде мне места нет!
— Ох, а я так вообще, как посреди пустыни, податься некуда, слоняюсь тут и там!
Они лежали так ещё минут пять молча. Вдруг над ними что-то прошмыгнуло! Больше жука, серое, на самолёт похоже, но жужжит.
— Оля, это что было?
— Стрекоза, скорее всего. Значит, тут где-то и комары водятся и мухи, только кусать нас не хотят.
— С чего так решила?
— Она же их ест, а без них с голоду помрёт.
— В смысле, нас почему не кусают?
— Противные мы и невкусные, химией напичканы человеческой, вот они и брезгуют.
— Интересные у тебя теории. А как думаешь, рыба тут есть?
— Если оставить на глубине кусок мяса, например, или хлеб покрошить, может кто и приплывёт.
— Мясом рыбу кормить, — скептически отметила Тоня.
— Вдруг тут щука обитает! Зубами щёлк, как за мягкое место укусит, так от тебя только визг на всё озеро услышу.
— Я что, писклявая такая?
— А знаешь, как щука кусает? А вот меня кусала. Там не до баса.
— Ты поэтому рожи на глубине корчишь?
— А я в душе Ихтиандр — воду люблю.
— Ой, поплыли обратно уже, а то простудимся на ветру.
— Грести я буду?
— А тебе помочь?
— Ага.
— Вот и лежи так дальше, а я за вёсла.
Обратно они плыли раза в два дольше. Тоня каждый раз останавливалась, разминала плечи и жаловалась, что неудобно ей. Вся покрасневшая. Кажется, пота на ней стало только больше, но от помощи отказывалась. Всё гребла и гребла. Неожиданно, мель.
— Фух! Мои руки…
— Чего же ты так торопилась? — Оля упёрлась локтями в колени, а подбородком уложилась на кулачки, — Ты в порядке?
— Нога правая болит, как-то не так забиралась, наверное.
Оля взволновалась: — Понести тебя?
— Не, сама дойду.
Горячий песок. Зарываясь в него ступнями, можно было почувствовать, как живительное тепло растекалось по всему телу. Как это мягкое чувство затекало в каждую извилину, оставляя после себя лишь удовольствие. Вот садишься на него, начинают греться ладони. Ладони, что столько времени были вынуждены работать с ржавым железом, тёртой резиной, шумным полиэтиленом и трухлявыми дровами. И всё это было холодным, безжизненным. А эти песчинки обволакивают, прячутся под ногти, норовят попасть туда, куда не следует, но, кажется, совершенно не из злых намерений. Поднимаешь немного голову и вот солнце начинает греть лицо. Только недавно раздражало, мучало, а сейчас, когда сидишь и отдыхаешь, плавятся любые злоба и негодование. Хорошо. И с пруда дует прохладный ветерок. Вот пришёл Кишка, улёгся пузом на золотистый песок, чем-то в такой позе напоминая буханку хлеба, прикрыл глаза и снова задремал. А вокруг только лес.
— Оля, ты часто на море отдыхала?
— Пару раз. В Крыму и в Сочи.
— И где лучше? Тут или там?
