— Я маленькая, мало чего знаю, но понимаю-то много. Нельзя столько всего взваливать на себя! Ты так хуже делаешь не только себе, но и тем, кому ты дорога. Мне! Как же ты не понимаешь? Мы должны помогать друг другу, а не рыдать в одиночестве.
— Прости.
— Я не обижаюсь, — Тоня ослабила хватку, — Красиво. Звёздочки. Каждый раз смотрю и не могу нарадоваться.
— Да, всегда там.
— Хорошая всё-таки эта мечта — космос! Столько всего неизведанного, но и там останутся простые любовь и дружба. Ты бы хотела туда? На большом шаттле, колонизировать всякое.
— Да, всё лучше, чем тут за едой лазить по подвалам.
— Смотри, там мерцает что-то!
— Спутник, наверное. Падает. А может, точку перигея проходит, которая самая близкая к Земле.
— Ха-ха, значит, если я математик, то ты у нас астрофизик?
— Нет, запомнила из того, что ты мне из книжки прочитала.
— А что ещё помнишь?
— Что длинна светового года — примерно девять с половиной триллионов километров. А до ближайшей звезды расстояние в четыре раза больше. В общем, далеко нам до покорения галактики.
— Ну и ладно, зато есть о чём тут подумать.
— О чём?
— Да хоть эта лодка. Представь, столько лет без дела лежать! А она ещё на плаву. Какого бы было человеку? Вот так просто остаться на месте, потерять любой смысл. Ходить на нелюбимую работу, где твой труд оценивается бумажками. Идти спать и восемь часов ощущать апатию или агонию. Всю жизнь не для себя жить. Так же прятаться в траве, существовать для виду. Мы не должны были скрываться по углам! Каждый момент должен был быть ценным для нас, наших убеждений, наших целей, наших желаний. Нас, я имею в виду всех! Никто же не сможет жить один, может существовать, есть и спать, но не жить. А люди треть жизни спали, треть работали, треть выживали. И лодка эта медленно гнила там в траве, чудом осталась существующей! Чтобы мы хотя бы на денёк дали ей смысл, а значит подарили жизнь! Потому что мы друг другу даём смысл жизни, а всё остальное это глупости какие-то, самообман. Какой смысл вкусно есть, сладко спать, путешествовать, если делаешь это только для себя? Любой же был создан кем-то, воспитан, вскормлен, а потом вот так просто и эгоистично относиться к миру? Будто он тебе должен? Нельзя же так. Ты же спрашивала всех, мне рассказывала, почему всё это произошло! А выходит так, что если кто-то это и знал, то не понимал вовсе. И значит спасти все вот эти крохи: тебя, меня, Мишу, тот городок в Москве — можно лишь начав жить друг для друга, а не для себя!
— А я жила для себя.
— Ну и ладно! Никто не идеален! Каждый совершает ошибки! Главное иметь силы и желание их исправить, попросить о помощи в конце концов. Это же не сложно, нужно будет просто помочь в ответ. Всем был нужен девиз: «Все за всех!» А не так глупо взваливать на себя всё, не в силах утащить.
— Тоня.
— Чего?!
— Ты поможешь мне?
— … Обязательно… Оля.
— Да?
— А тебе мальчик какой-нибудь в школе нравился?
— Нет, не до того было.
— Ну, ладно.
Девчонки уже приближались к Свердловску. Спустя более полугода их путешествия, город встречал блёклым закатом и мелким, грибным дождём.
Лето. Простое и без затей. Есть какое-то чувство иронии или сарказма, а может, не того и не другого, а простого случая, у природы в её начинаниях. Природы всеобъемлющей, способной практически на всё. Сначала она очищает мир от всего лишнего, а потом готова занять свято место собой, поглощая из года в год детские качели, карусели, горки и песочницы высоченным слоем луговых трав. Все ржавые механизмы спрятались за высоким травяным забором, а песок стал прибежищем для маленького кактуса, сбежавшего из разрушенной квартиры. Что ему там делать? В земле же и питательнее, и теплее, и друзья вокруг! Возможно, он стеснялся своих иголок, потому что один такой особенный. Воля случая, которая порой создаёт такие наивные, но оттого не менее красивые метафоры, но Олю это раздражало.
Когда придут морозы — всё вновь умрёт, но сейчас травы были очень рады маленькому дождику, когда капельки отскакивали от пружинистых листочков клевера и лопуха.
Вот только девочки очень тревожились. Ехали молча. Скоро путь будет безвозвратно окончен. В том смысле, что круг будет очерчен, и всё происходящее за это время станет одним большим воспоминанием, из которого уже ничего не вынуть, в которое ничего не вложить. Осталось совсем ничего. Так мало. Ощущение, похожее чем-то на то, что было у Оли в десятом классе. Скоро выпускной, экзамены, поступление, целая веха пройдена! Почти. Она, не успев кончиться, была обрублена на финишной прямой. А что, если и этот год будет так обрублен? Вдруг что-то прервёт это всё, концовка будет смазана или вовсе стёрта?
