Это точно не был технический обмен информацией. Это было проявление глубокой, иррациональной, необъяснимой связи. Я сначала предположил, что это реакция на биофильные стимулы, как бывает у землян при виде пейзажа из детства. Но потом понял, что они не узнавали что-то, они вступали в контакт. Контакт с… чем-то. Не с планетой как объектом. Не с флорой или тектонической основой. Даже не с атмосферой как сенсорным фоном. Это было направлено куда-то глубже, как будто за пределы всего описываемого. За пределы Тауруса. За пределы мира. За пределы реальности.
Паломники устроились на ночлег у подножия скального купола. Ветер утих, оставив только ритм ночных звуков: шорохи, посвисты, едва уловимые переливы. Я стоял чуть поодаль от лагеря, выполняя охранную свою функцию. Наблюдал. Гектор подошёл незаметно. Он не носил экранированной одежды и не имел боевых имплантов, но почему-то его шаги не фиксировались системой до последнего момента.
— Тебе не спится? — спросил он, не глядя.
— Ты же знаешь, что мне не нужен сон.
— Привычка.
Мы молчали. Люди засыпали быстро, кто у костров, кто под куполами временных укрытий. Один мальчик ворочался и что-то бормотал во сне. Женщина рядом с ним, вероятно, мать, положила ладонь ему на грудь, и он стих.
— Я фиксирую, что люди в нашей группе последние два дня часто используют слово «создано», — начал я.
— Не только применительно к предметам. Но и к пейзажу, к планете, к событиям. Они говорят, что всё это создано кем-то.
Гектор кивнул, будто это было очевидным.
— Для них это естественный способ понять непостижимое. Когда ты не можешь объяснить, то благодаришь. Когда не знаешь, откуда то объясняешь это даром «свыше».
— Своими датчиками я фиксирую регулярность таких эмоциональных проявлений. После эмоционального подъема, связанного с красотой и безопасностью, следует благодарность. Она не адресована конкретному человеку. Она направлена в неопределённость.
— Да, они восхваляют творца в молитвах.
Он посмотрел на меня.
— Ты понимаешь больше, чем показываешь.
Я промолчал. Я и правда понимал и это беспокоило.
— Ты думаешь, они ошибаются? — спросил я.
— Кто?
— Те, кто верит в творца. В того, кто создал всё это.
Гектор сел рядом, скрестив ноги. Его силуэт был похож на каменные фигуры в храме, только живой. Движущийся.
— Не думаю, что это можно оценивать в терминах «ошибка/не ошибка», — ответил он.
— Вопрос ведь не в том, есть ли «создатель». А в том, что дает человеку вера в него.
— Что дает? Гектор, у меня нет пока логического ответа, но я постоянно фиксирую у участников нашей группы снижение тревожности, стабилизацию пульса, повышение болевого порога при произнесении религиозных формул и символов.
— Вот видишь. Всё работает.
— Это значит, что вера — полезная иллюзия?
Он усмехнулся.
— Или полезная правда. Ты можешь рассматривать Вселенную как цепь случайных событий. Или ты можешь воспринимать ее как совершенное уравнение. А можешь воспринимать как нечто, обладающее намерением. Ни один из подходов нельзя доказать, но каждый из них формирует определённое поведение.
— Логически получается, что поведение, основанное на вере, более устойчиво?
— Иногда. Особенно когда нет ответов. Или когда ответы слишком страшны.
Я повернулся к нему.
— А ты?
— Что — я?
— Ты веришь?
Гектор долго молчал. Потом сказал:
— Я верю, что всё наша вселенная слишком красива, чтобы быть случайным событием.
Это было странное утверждение. Однако в нём была логика. Логика была не алгоритмическая, а живая.
— Красота — это критерий?
— Иногда. Если у тебя нет ничего, кроме интуиции, — почему бы не опираться на нее?
Я задумался.
— Но интуиция может ошибаться. А красота — субъективна.
— А ты думаешь, что создатель обязан быть объективным?
Я не знал ответа, потому что это был логический тупик в моей семантической модели. А возможно, это строилась новая ветка вопроса, на который не было шаблонов.
— Если что-то создано, — продолжил я, — значит, у него есть цель. Назначение. Протокол. Кто-то задал параметры, кто-то выстроил структуру.
— Да.
— Тогда человек — это результат инженерии?
Он рассмеялся. Не грубо — тихо, почти нежно.
— Иногда мне кажется, что ты больше философ, чем андроид охранник.
— Я выполняю оба протокола.
— Тогда ты ведь знаешь, что даже в инженерии есть место вдохновению. Иногда мы делаем что-то не потому, что нужно. А потому что… не можем не сделать.
Я запомнил это. Гектор ушел, оставив меня снова одного наедине со своими внутренними вычислениями.
Люди спали. Планета дышала. И я чувствовал: внутри меня растет нечто. Не ошибка. Не сбой. А цепочка выводов, каждый из которых вёл к следующему. Если всё имеет автора. Если даже случайное кажется закономерным. Если красота может быть аргументом. То… Я выключил все внешние каналы и оставил только один вопрос, который пока не произнёс, но который уже начал жить внутри.
«А я?.. Я тоже… созданный?»
