Поначалу я думал, что эта излишняя сдержанность, снижение интенсивности взаимодействия это признаки утомления, но данные моих сенсоров не подтверждали эту гипотезу. Пульс, гидратация, режим сна — всё находилось в допустимых пределах. Скорее наоборот, общее состояние группы даже улучшилось. Уровень тревожности снизился, сердечный ритм выровнялся, жесты стали плавнее, движения выглядели более синхронными. Но что-то в них все таки изменилось, и это изменение не поддавалось точному алгоритмическому анализу.
Начал выделяться новый типовой сценарий поведения участников группы. Время от времени кто-то останавливался и смотрел в сторону. Смотрел не на конкретный объект, а в сторону горизонта. Иногда просто вверх, к облакам. Иногда — вниз, к земле. Однажды мои визуальные рецепторы запечатлели момент, когда один человек остановился и долго смотрел, как пыльная бабочка бьётся о его ладонь, не пытаясь улететь. Другой — шёл, раскинув руки, будто балансируя на тонкой грани. Третий — вдруг сел у края тропы и медленно провёл пальцем по влажному камню, будто нащупывая что-то за поверхностью.
Мой анализ показывал, что они не произносили вопросов и не искали ответов. Всё, что я регистрировал — это внимательность. Внимательность не к цели маршрута, не к хищникам или погоде, а к самой ткани происходящего, деталям, которые прежде игнорировались, тишине между шагами, прохладному следу на коже от росы, узорам, в которых растрескалась кора на деревьях.
Я начал наблюдать не только за направлениями их взглядов, но и за телом, где тоже произошли сдвиги. Плечи, прежде напряжённые, опустились. Ходьба изменила темп. Исчезла спешка. Каждый шаг стал чуть длиннее, как будто группа инстинктивно адаптировалась к ритму ландшафта. Один из паломников, мужчина средних лет с высоким уровнем тревожности в предыдущие дни, теперь шёл с расправленной спиной. Его дыхание было ровным, движения рук — плавными, словно он больше не нуждался в защите.
Другая, пожилая женщина, которой я неоднократно помогал преодолевать скользкие участки маршрута, теперь уверенно ступала по мокрым камням без просьбы о поддержке. Даже в том, как они поднимали фляги к губам или расправляли плащи от ветра, появилась неторопливая точность. Будто все эти мелкие действия стали ритуалами, наполненными новым смыслом. Это был не автоматизм, а осознанное движение в предельном внимании к телу, к жесту, к моменту.
Я вдруг осознал, что в них исчезла борьба с самим маршрутом. Они больше не преодолевали путь, а они в него вошли. Я не находил этому состоянию точного названия. В языковых конструкциях человеческой речи подобные состояния описывались как «внутреннее молчание», «разомкнутое внимание», «послевкусие священного». Перечисленные описания были разными, но то, что их объединяло, это прекращение спора с миром. Не было видно ни эйфории, ни печали. Только предельная ясность.
В таком состоянии группа шла на протяжении целой недели между холмами и долинами. Я обычно находился рядом с паломниками, будучи не далеко от Гектора, постоянно настраивая и слушая свои сенсоры. Моей основной целью продолжала быть защита Гектора. Но сейчас, когда угроза была минимальна, я использовал свободные вычислительные ресурсы для наблюдений. В частности — за самой планетой.
Таурус, или как её ещё называют в протоколах Новая Земля, представляет собой экзопланету, классифицируемую астрофизиками как объект класса G, что означает высокую степень соответствия биосферы земному эталону. Её стабильная атмосфера содержит сбалансированную концентрацию кислорода и азота, с минимальным присутствием токсичных примесей. Климатологические параметры, такие как давление, температура, влажность, демонстрируют широкий, но предсказуемый диапазон колебаний, не выходящих за пределы допустимых значений для человеческой физиологии.
Планета вращается вокруг жёлтого карлика спектрального класса G2V, звезды, практически идентичной Солнцу. Это обеспечило близкий к земному уровень инсоляции и стандартный цикл смены дня и ночи. Геомагнитное поле планеты защищает поверхность от космической радиации, а биогеохимический состав почв позволяет выращивать земные культуры без необходимости глубокой модификации. Более того, спектральный анализ выявил присутствие органических соединений, указывающих на естественную эволюцию местной микрофлоры.
Согласно Протоколу «А», стандарту Международного комитета по колонизации пригодных миров, Таурус была признана пригодной для долговременного обитания без обязательной полной терраформации. Это решение сэкономило десятилетия инженерных и энергетических затрат. Здесь не требовалось радикально изменять ландшафт, насыщать атмосферу или создавать экзокупола. Всё необходимое уже было: воздух, вода, цикл углерода, сезонность, восходы и закаты, почти как дома. Или, по крайней мере, как в том, что когда-то называлось домом.
