Трудны, непостижимы, но в чём-то схожи пиратские судьбы. Когда-то примерные граждане федерации, в какой-то момент они оказывались за бортом системы и уходили вслед за кометным хвостом. Совершенно против собственной воли, если, конечно, верить их душещипательным признаниям. Мистер Кирби сразу предупредил, что верить никому не стоит.
– Как это трогательно, – соглашаясь с собеседником, вздохнул Стас. – Что ни история, то сценарий для детектива с убийцей-садовником или трагический роман с неизменной жертвой в лице главного героя. И знаете, что? Я им таки верю!
Дик хотел было что есть силы пнуть приятеля под столом – совсем что ли разум потерял, но Стас уже продолжал:
– Вот, к примеру, взять нашу историю. Ни сном, ни духом, ни бортом, ни фюзеляжем, а попали в межгалактический розыск. И спрашивается – за что?! Всего-то какой-то булыжник ксенопланетный перевезти подрядились. Даже заработать ничего не успели!
Мистер Кирби осклабился:
– Приятно говорить с умными людьми на одном языке. Я и сам хотел посоветовать вам слепить себе историю послезливее. На тот случай, если придётся предстать перед федеральным трибуналом. Или перед советом юристов какой-нибудь корпорации, не знаю даже, что хуже.
– А смысл? – усомнился Дик. – Семьдесят лет на рудниках или семьдесят пять, какая разница?
– Семьсот семьдесят шесть лет, – уточнил Стас, вспомнив неутешительный прогноз отправленного в спячку педантичного Колобка.
Друзья переглянулись и расхохотались.
– И четыре месяца, – давясь от смеха, дополнил Дик.
– Сурово вы прижали хвост федералам, – признал мистер Кирби, дождавшись, когда его собеседники угомонятся. – Уважаю. Для новичков это вполне солидный старт. Я понял, что вы серьёзные ребята, едва посмотрев отчёт о вашем абордаже. Я так и сказал капитану: эти парни нам пригодятся. А капитан знает, что у меня чутьё, как у глубоководной каруки с Джамбулы.
– А что ваш капитан, – воспользовавшись случаем, поинтересовался Стас. – Какой он?
– Очень хороший человек, – прижав ладонь к груди уверил их мистер Кирби. – Только вот чувством юмора обделён совершенно. – Так что, не извольте с ним шутить. Впрочем, – внезапно он вновь переключился в свою злую ипостась, и в руках, будто невзначай, сам собой появился плазменный резачок, – со мной тоже не советую. Ни петлять, ни мудрить, ни сомневаться в моей искренности и добродушии…
Он тихонько засмеялся какому-то, одному ему понятному, тайному смыслу.
– Мы вас прекрасно поняли, мистер Кирби, – тоном, каким в недавнем прошлом он уговаривал наиболее нервных заказчиков уверил Стас. Сработало и на этот раз – оружие одним неуловимым движением исчезло непонятно куда.
– Вот и ладненько, – добродушно кивнул мистер Кирби и посулил: – Скоро вам самим предстоит в этом убедиться. Он желает видеть вас, наш капитан. Но пока занят, очень занят. Вот и поручил мне взять вас, птенчиков желторотых, под свою опеку. Стать, так сказать, вашим наставничком. Так что, спрашивайте, родненькие. О порядках, о людях – всё что смогу, отвечу. Если, конечно, захочу.
И Дик, не замедлил воспользоваться предложением:
– Вот вы нам рассказали, кажется, обо всех. Кроме себя, капитана и… этой девушки, которая командовала нашим захватом, – старший помощник с попавшегося в капкан «Лиса» почесал подбородок. – Деметра, не так ли? Она всегда такая приветливая?
Во вздохе мистера Кирби прозвучало разочарование:
– Ну вот, и вы туда же… Ходят слухи, пластический хирург запретил ей улыбаться, чтобы не испортить подтяжку. Враки, скажу я вам. Просто она – бездушная стерва, только и всего. Но удачливая, этого не отнять. И в жалости не замечена. Так что, не вздумайте в её присутствии даже заикнуться об этом.
– О чём? – решил уточнить Стас. – О хирурге или о характере?
– Обо всём, – Кэл Кирби сжал в зубах коктейльную трубочку и замолчал.
Из проснувшихся динамиков в каюте звучало бравурное:
Песня была так себе. Мало того, что она прозвучала едва ли не в пять утра, так и эстетическая ценность вызывала массу вопросов к автору и исполнителям. Смутное подозрение подсказывало, что это типичный образчик местного непритязательного фольклора. Тому, кто запустил подобный опус в корабельную сеть, хотелось не просто начистить морду, но и заставить слушать этот шедевр в течение как минимум суток. После чего, с чистой совестью выбросить бездыханное тело за борт.
