– Ха! Ты слишком много о себе воображаешь. Ты просто оказалась в ненужное время в ненужном месте. По плану ты должна была аккуратно упасть без чувств рядом с капитаном и его прихвостнями.
Солянка в очередной раз раздражённо и безуспешно подёргал кольцо наручников.
– Ай! – взвизгнула Ринни. – Больно! Я ведь уже извинилась! Поверьте, если бы я знала о вашем плане, то с удовольствием полежала бы в обмороке.
– В следующий раз вышлем тебе предупреждение, – киборг потрепал её по щеке металлическими пальцами. – Если, конечно, не захочешь прокатиться с нами ещё раз…
На лице пленницы отразился широкий спектр чувств и отвращение было среди них самым заметным.
– Какой запал плазмы, – киборга нисколько не тронула бушевавшая в её глазах буря и руки он не убрал. – Я бы с удовольствием им подзаправился.
– Отвали от неё, – не выдержал Дик, срываясь со своего места. – Ты, механическое недоразумение.
– Куда же я отвалю вот с этим? – киборг раздражённо махнул рукой с силовым кольцом в сторону Дика, певичка предусмотрительно подпрыгнула следом, иначе без членовредительства точно не обошлось бы. – Остынь, Открывашка. Я не смешиваю работу и удовольствие.
– Очень надеюсь, – яростно прошипел Дик.
– Приближаемся к точке перехода, – раздался голос Стаса, прерывая их. – Открывашка, займи своё место. Солянка, позаботься о нашей гостье – найди ей кляп, болтает много…
– Есть, Хвост, – эхом отозвались на два голоса те, кому предназначалась команда.
Среднее реальное время в прыжке – три-четыре минуты. Условное – от секунды до бесконечности. В этот раз, казалось, с момента погружения в ничто прошла вечность.
Сознание вернулось к Дику свинцовой тяжестью в висках, мигренью и нестерпимым жаром в мышцах, словно в открытые раны сыпанули красного перца. Окружающий мир поглотила тьма. Лишь по прерывистому дыханию и чьему-то тихому подвыванию можно было догадаться, что поблизости есть живые.
Пальцы не слушаются, глаза норовят закрыться, сознание – провалиться и сбежать в спасительное «ничто». Но нужно двигаться, хотя бы за тем, чтобы жить. Где же рубильник базового контура? Почему его нет? Что происходит? Почему он не на «Лисе»? Почему так ломит в висках…
В зрачках пляшут световые пятна, в голове – вспышки сверхновой одна за другой.
«Олария Тойе». Круизный лайнер. Они угнали круизный лайнер. Они – пираты. Здесь их поджидают сообщники.
Открыть глаза. Кровавая пелена. Кажется, лопнули сосуды.
Медленно. Вот он рубильник. Сцепить непослушные суставы, потянуть. Сильнее. Ещё…
Сначала включилось освещение. Потом, мигая начали загораться приборные панели и контрольные экраны: проекции курса, индикаторы состояния корабля.
Наконец сухое сообщение главного компьютера:
«Пространственный переход благополучно завершён. Основные системы в норме».
Язык одеревенел в разбухшей гортани, из прокушенной губы сочится кровь. Тело – неповоротливая оболочка.
– Какое паршивое утро… – металлически хрипит кто-то рядом.
– Говорила мне мама, звёзды тебя погубят, – это уже Стас. – Нет в них ничего… О! Вот и Оторванные Пальцы…
Дик перевёл взгляд на обзорный экран: красный карлик светил сквозь расплывшуюся кляксу туманности, с данного ракурса выглядевшую именно так – широкая пятерня с отсечёнными фалангами, располагавшимися чуть дальше, в мутном кровавом мареве.
– Какое мерзкое местечко…
Неужели, это их голоса?
– Воды, – раздаётся жалобный стон. Женщина? В рубке? Любой пилот знает, что это не к добру… – Дайте воды, пожалуйста.
Непослушной рукой Дик вытер испачканный кровью подбородок и, шатаясь, шагнул к холодильнику. С видом трижды пережёванной жертвы арктурианского трупоеда, он протянул неожиданно тёплую бутыль (интересно, сколько же времени они провалялись?) известной галактической певице Рой Инессе Ноне Ван Риторе. Вид у той сейчас был совсем не звёздный. Она жадно глотнула, пролив большую часть жидкости на себя.
– Так всегда происходит? – спросила она. – Почему мне никто не дал таблетку? Это возмутительно! Я буду жаловаться!
На её тираду никто не отреагировал. Дик со Стасом судорожно утоляли жажду, а Солянка выглядел так, будто все его металлические детали разом заклинило, лишь горло издавало какой-то нелепый хрип.
– Стас, чего это нас так перекорёжило? – с трудом выдохнул Дик. – В первый раз со мной такое. Едва язык от горла отлепил.
– Почём я знаю, – отозвался приятель. – Может, пульсар шалит, может переход этот дефектный, недаром он малоиспользуемый. Может на борту какая-нибудь дрянь, типа нашего подарочка с КаГа.
– Солянка, а ты что думаешь? – обратился Дик к третьему спутнику. – Эй, что с тобой?
Солянка лежал, завалившись на спинку софы, вцепившись в подлокотник, который раскрошился под механическими суставами. Жилы на его шее пульсировали, глаза закатились.
– Хватит придуриваться, – рассердился Дик, доставая из холодильника пузырёк обезболивающего и очередную бутылку с водой. – У нас на это нет времени.
Киборг не ответил.
– Почему он лежит так? – голос Ринни задрожал. – Он что, умирает? Я не хочу! Это ужасно – быть прикованной к трупу.
