Второе платье было кремового цвета, длинное, легкое и отлично подходило для тёплой весны и лета. Юбка до пола расходилась широкими волнами, а небольшой отложной воротничок украшала вышивка из прелестных незабудок. Его я могла бы надеть на день рождения Глеба, оно как раз в середине мая, наверняка уже будет тепло. Ну и под верхнюю одежду, если что, оно тоже отлично подойдёт.
Я снова взглянула на стоимость. Внимательная и предусмотрительная Алёна сразу же назвала мне точный размер скидки. В итоге, я ушла из магазина с двумя платьями, довольная и счастливая. Хорошо, что третье платье было хоть и модного, но довольно мрачного цвета, и мне совсем не понравилось. В первый раз в своей жизни я так легкомысленно потратила крупную сумму денег на одежду. Уму не постижимо!
Всю ночь со среды на четверг мне снились картины в красивых музейных рамах, пустые холсты на деревянных подрамниках, кисти разных размеров и палитры с красками. Проснувшись утром, после такого насыщенного тематического сна, я почувствовала, что сама уже готова стать художницей. Лео одобрительно хмыкнул, увидев меня в новом платье и звонко чмокнув в лоб, уехал на работу. Он знал, что у меня сегодня ожидается фуршет по поводу открытия модной выставки и ещё накануне предупредил, что на таких мероприятиях еды обычно подают мало и, чтобы я не увлекалась шампанским. Обещал запечь на ужин мясо с овощами и оставить мне хорошую порцию. Да, мой брат ещё и отлично готовит. Чем я частенько и пользуюсь. Но о еде я сейчас вообще думать не могла.
– Ты бесподобна, дорогая! – воскликнула Марина и с восхищением оглядела меня с головы до ног, когда я зашла в наш кабинет.
– Так это твоя заслуга, ты просто волшебница! Ещё раз спасибо, – искренне поблагодарила я её. – Можешь на следующей неделе опаздывать хоть каждый день.
Она засмеялась и с довольным видом кивнула мне. В начале шестого пришла смска от Глеба, где он сообщал, что приедет примерно через час. Я тут же вспомнила каким способом он добыл мой номер телефона и задумчиво посмотрела на Марину. Вот интересно, что ещё она ему нарассказывала обо мне. И ведь спрашивать бесполезно, она всё равно ничего не помнит.
Маринка убежала домой ровно в шесть, пожелав мне чудесного вечера и бросив на меня порцию недвусмысленных многозначительных взглядов. Я подкрасила губы, и стоя перед небольшим офисным зеркалом, расчесывала свои тщательно уложенные с утра, но уже основательно растрепавшиеся, локоны. В это время бесшумно открылась дверь и вошёл Глеб. Он молча приблизился ко мне и откинув прядь моих волос, нежно поцеловал в шею. Расческа выскользнула из моей руки и с грохотом стукнулась об пол.
– Ого! Какой эффект от одного поцелуя, – мелодично, чуть растягивая слова, произнёс он.
– Да уж… У тебя всё эффектно получается, – ответила я, изображая недовольство.
– Привет, Марта. Ты сегодня так обворожительна… Не смог устоять.
– Привет. Прощаю.
– Тогда пойдём? Такси уже у входа.
– Да, только пальто возьму.
Галерея располагалась в центре и ехать до неё было близко, но вечерние пробки не позволили нам легко и быстро проскочить это небольшое расстояние. Мы добрались до места, когда мероприятие уже началось. Таксист высадил нас на углу Поварской улицы и Хлебникова переулка. Я увидела перед собой старый, но хорошо отреставрированный особнячок, на первом этаже которого висела яркая афиша. На ней крупными разноцветными буквами было написано: «Цветовая воронка нереального», а ниже чуть мельче: «Интерьерные картины Дарьи Павловой». Я тяжело вздохнула и мысленно попыталась собраться с силами.
Глеб открыл передо мной массивную входную дверь из тёмного дерева и я оказалась в просторном овальном помещении, почти без окон, но с избытком искусственного света. Он лился отовсюду, с потолка, стен и даже на полу стояли крошечные светильники. Из этого потока света вдруг выплыла и пошла к нам навстречу хрупкая женская фигура в чём-то летящем и одновременно мешковатом. Волосы у этой фигуры переливались розовыми и оранжевыми оттенками разной степени интенсивности. Я напряглась и машинально сжала руку Глеба, он тут же ответил лёгким пожатием и приобнял меня за плечи.
– Глеб, как же я тебе рада! – с чувством произнесла ярковолосая женщина и я увидела, что она совсем не молода, а скорее всего даже старше моих родителей.
– Марта, это Дарья, самая талантливая из всех известных мне художниц. Даша, это моя Марта, – представил нас Глеб. Я расплылась в улыбке и почувствовала, как постепенно уходит всё напряжение последних дней. Он сказал «Моя Марта»! Моя! Как это приятно… Да ещё и его давняя знакомая в итоге оказалась совсем не опасной.
