Мы вышли из галереи и в ожидании такси решили немного пройтись вдоль особняка. На улице уже был поздний и очень темный вечер, но, к счастью, старое здание освещалось, как днём. Я с опаской покосилась на лицо Глеба, и он это заметил.
– Не бойся. Синих глаз не будет, для этого здесь слишком много фонарей, – ухмыльнулся он.
– Я и не боюсь, – соврала я, причём не очень умело.
– Тебе не холодно?
– Нет, алкоголь меня греет, – попыталась пошутить я.
– Ну, разумеется. Твой брат сейчас дома?
– Лео? Должен быть, да. А зачем он тебе?
– Это хорошо. Мне надо на него посмотреть, – озабоченно сообщил мне Глеб.
– На Лео?
– Да. Это очень серьёзно, Марта. Твоя жизнь может быть в опасности.
– Из-за Лео? – меня наверное заклинило на имени моего брата, я уже совсем перестала соображать и просто таращилась на Глеба, хлопая ресницами.
– Нет. Из-за меня, – мрачно констатировал он.
– Объясни, пожалуйста. Я ничего не понимаю, – взмолилась я.
– Конечно, сейчас всё объясню, – пообещал он.
Тут как раз подъехало наше такси и мы сели в него. Глеб назвал водителю мой домашний адрес и повернувшись ко мне, начал говорить тихим голосом.
– Помнишь, Марта, я тебе уже рассказывал, что мне не давали покоя твои некоторые особенности и отличие от обычных людей. То, как ты безошибочно определяешь меня, как ограничиваешь воздействие моей силы, ну и так далее. У меня есть один старый друг, он сейчас живет в другом городе, да и вообще в другой стране, но он такой же как я. Точнее, он даже старше меня и более опытный. Я пару недель назад разговаривал с ним по телефону и рассказал о тебе в общих чертах. И он пообещал узнать информацию из своих проверенных источников и сообщить мне. Но сразу предупредил, что услышанное мне, возможно, не понравится.
Я слушала рассказ Глеба как бы со стороны. Так со мной всегда случается в критических ситуациях – я временно ухожу из реального мира в свой вымышленный. Но в этот раз подкатившая вдруг тошнота быстро вернула меня обратно и исчезнуть в милых безопасных фантазиях не удалось. Укачивает после шампанского, что-ли. Глеб тем времени продолжал говорить, держа меня за руку своими горячими пальцами.
– Такие как я до семи лет ничем не отличаются от других детей. А вот после этого возраста у нас начинают проявляться первые способности, ещё совсем слабые, ну и глаза постепенно меняют свой цвет. И примерно к семнадцати годам мы уже можем полноценно распоряжаться своей силой, а глаза приобретают неестественный чёрный оттенок.
– А по ночам светятся синим, – угрюмо вставила я.
– Марта, поверь, это не самое страшное и опасное во мне, – с горечью в голосе ответил Глеб.
– А какие-то ещё способности у тебя есть, кроме тех, что я уже знаю?
– Да… Я, например, физически сильнее обычного мужчины, – нехотя признался он.
– Хм. Намного сильнее?
– Покажу как-нибудь, – вздохнул Глеб и недовольно отвернулся к окну.
– Понятно. Что ещё я должна знать о тебе?
– Пока этого достаточно.
– Пока поверю. Так что там с этим твоим другом? Как его зовут, кстати?
– Его зовут Роман.
– Красивое имя. И что такого интересного узнал Роман про меня? – продолжала я допытываться.
– Он подтвердил мои опасения. Скорее всего, Марта, кто-то из твоих предков был таким же как я. Наши способности ведь передаются только генетически. Один из родителей при этом обязательно должен быть обычным человеком. Но даже при соблюдении такого условия дети всё равно крайне редко получают в наследство эту силу. Иначе нас было бы уже гораздо больше. А бывают и совсем редкие случаи, когда способности начинают раскрываться с опозданием на много лет. Боюсь, это как раз про тебя.
– Слушай, это звучит совсем не реально. Даже для меня и моей буйной фантазии, – я с веселой улыбкой посмотрела на Глеба. Но он промолчал и лишь бросил на меня свой фирменный тяжёлый взгляд.
– Ну хорошо, предположим, что так всё и есть на самом деле, – уже спокойнее продолжила я. – И что мне тогда может угрожать? Ну откроются у меня опасные таланты сводить с ума людей и подавлять их волю, так пусть люди меня и боятся. Разве я не права?
– Частично. Понимаешь, когда наши способности открываются позже обычного возраста, они развиваются гораздо сильнее, быстрее и становятся уникальны по всем параметрам. За всю историю таких случаев насчитывается не больше десятка, это огромная редкость!
– Тем более. Если отбросить моральные принципы и душевные страдания, то опять-таки за меня можно только порадоваться.
– Марта, ты невыносима, – тихонько застонал Глеб. Он пару раз энергично провёл ладонью с растопыренными пальцами по своим волосам, они тут же встали дыбом и я в первый раз увидела Глеба таким взъерошенным. Меня развеселил его слегка безумный вид, и я захихикала.
– Ну хорошо, – решительно сказал он, явно не разделял моего веселья. – Я тебе рассказывал, что такие, как мы делятся на два лагеря, помнишь?
– Помню. Одни – хорошие, которые пытаются жить как нормальные люди, вторые – плохие, они очень опасны для простых смертных. И ты относишься к первым. Правильно?
