Его сдержанная улыбка. Вор умудрялся всегда улыбаться практически незаметно, самыми кончиками твёрдых фиолетовых губ. Но глаза его оставались внимательными и холодными. Умный взгляд. Под его бесстрастным прицелом я всегда себя ощущала безмозглой зверушкой, ничуть не разумней Бурашки. Кажется, в её умственных способностях вор сомневался куда меньше, чем в скромных моих. Но даже при этом Лазурный всегда смотрел на меня прямо, не отводя серых глаз и не возвышаясь недостижимым утёсом над головою, как Гесс.
Они в чём-то похожи. Мощь и сила в каждом гибком и по-хищному мягком движении. У обоих под толстой шкурой внешней холодности и отстранённости таится горячее сердце мальчишек. Я видела Гесса влюблённым (к сожалению, не в меня!), скучающим, злым. Но ни разу не видела сломленным. Может быть, потому и влюбилась в него так отчаянно? И было ли это безумное чувство любовью?
Снова и снова прокручивая в голове наш разговор с синим вором, я с ужасом вдруг поняла: похоже, что именно здесь и сейчас глупая Машка очень крепко влюбляется. Создатель, ну что у меня за мозги? Убийца, бандит и пират. Его наверняка арестуют, и что я тогда буду делать, жестоко страдать? Нет, это всё не всерьёз, это просто… Как там невестка моя говорила?
“Заместительная привязанность”! Это когда под рукой никого не случилось, пришлось временно замещать кем попало. Стресс, усталость, депрессия, страх. Вот я и бросаюсь на синих. Хорошо ещё, не на Бурашку. Кстати, а где эта подлая тварь?
***
Когда сфинктер двери за спиной плотно сжался, Вор прислонился бессильно к стене, закрывая глаза. Хотелось кричать. Головой биться о стены тоннелей, хотелось… Зубы сводило от острого желания вернуться и честно всё о себе рассказать этой девочке с грозовыми глазами.
О том, что он вовсе не вор. Его так обозвали пираты, что бессильно гоняются по галактике за Лазурным. Он умудрялся всегда успевать первым, далеко позади оставляя разбойников. Тысячи девушек, “похищенных” им ещё по дороге на рынок рабынь, могли бы открыть девушке имя того, кому молятся все невольницы современного обитаемого космоса. О его верной команде, все долгие годы его беззаветно поддерживающей.
О том, как немыслимо-сложно стереть все следы и дарить юным женщинам новую жизнь, с правом на счастье, семью и карьеру. Чему ему только стоили “прочные связи” в высших чиновничьих эшелонах Империи.
Хоть малую капельку уважения Грею хотелось увидеть в глазах этой девушки. И желание это становилось навязчивым состоянием.
На большее он не смел и рассчитывать. Пропасть между ним, известным выходцем из “Источника цивилизации” – древнего мира Каптейна, и современными жителями этой галактики слишком уж велика. Она всё равно не поймёт его. В её жизни не было целого мира, залитого человеческой кровью. Не было бесценных технологий и непревзойдённых технических достижений, бесценного груза тысячелетних фундаментальных исследований, за одну только потенциальную возможность обладать которыми его мир был превращён в пепелище. Мир, жители которого когда-то построили Сумрак. Рядом с крошкой-землянкой не было мёртвых, приходивших в его кошмарные редкие сны и молча встающих с ним рядом.
Месть.
Смыслом жизни Лазурного очень давно стала месть. Он умел воевать, умел убивать, а вот счастливо жить не умел совершенно.
Не стоило и начинать.
Он хотел рассказать ей? Малодушно взвалить на хрупкие женские плечи свою многолетнюю горечь, тяжкое бремя каменной ненависти и жестокую память народа, практически полностью истреблённого? Это может сломать. Это ей совершенно не нужно. А значит, не нужно её подвергать лишней опасности. Тайна Каптейна могла стоить жизни землянке, а этого допустить вор не мог. Всё логично и правильно.
Но было ещё кое-что. Уже уходя из каюты, Грей вдруг отчётливо и внезапно увидел в её светлом взгляде безотчётную надежду. Ошеломительное открытие. Такие глазами юные девушки смотрят, влюбляясь в мужчину. Логику в этом искать бесполезно. Маленькая землянка заметно устала, разочарована, выбита из колеи. В том, что её горько предали, похитив с территории Академии, Грэй не сомневался. Девочке дико нужна хоть какая-то точка необходимой опоры, а от ненависти до любви стоит очень тонкая и ненадёжная переборка, уж это он знал.
Грей не мог ей позволить перешагнуть этот порог. Он – взрослый мужчина, и отчётливо знает, чем такие истории заканчиваются для юных девушек. Нет, он не злодей, и не сможет обидеть землянку. Но… Рядом с ним точно нет места для любящей женщины. Пусть девушка будет здорова и счастлива.
Мару-ся. Её имя звучало для вора убийственно. Чужеродное для имперцев и такое бесконечно близкое, даже родное для всех представителей расы древнейших людей. Пусть она будет счастлива. Чем бы не закончился для него их отчаянный план, Грей готов был пожертвовать многим для девушки с таким именем…
