– Я отдал бы сейчас очень многое за малейшую вероятность связаться с родными. Весточку им передать, услышать хоть несколько слов.
– И… что же тебя останавливает? – я спросила, уже точно зная, что он мне ответит.
– Мёртвые мне не ответят, землянка.
– Спасибо, – сказала я с чувством, медленно привставая с постели. – но рисковать кораблём ради минутной женской слабости неразумно, согласись. Я справлюсь.
– Ради женских слабостей во все времена и во всех мирах люди творили и большие глупости, уж поверь. Но я тоже тебе благодарен, Мария. Ты – очень разумная девушка.
Прозвучало так необычно и так двусмысленно, словно вор говорил мне о чём-то другом.
– Можешь ответить мне на один вопрос? – встав с кровати, я сделала плавный шаг в его сторону. Не сводя с меня взгляд, вор застыл.
– Я… – его хриплый голос вдруг сел совершенно. – Твёрдо тебе обещать не могу, но попытаюсь.
– Назови своё имя. У всех оно есть, и моё ты давно уже знаешь. Согласись, это будет вполне справедливо.
– У меня нет имени.
Давняя боль острой сталью вдруг звякнула в тихом голосе вора
– Врёшь, у всех оно есть, номера дают только ядроидам.
Я внезапно почувствовала: ему это необходимого сейчас, ни капельки даже не меньше, чем мне.
– Я позабыл его.
Он проронил эти слова едва слышно, практически не дыша.
– Снова врёшь малодушно. Смелее, Лазурный. Чего ты боишься? Я тебя не предам.
Зачем я произнесла эту фразу? Что заставило меня снова шагнуть к нему? Я стояла совсем уже рядом, на Лазурного глядя сверху-вниз. Он не сводил с меня потемневшего взгляда.
– Для чего тебе это, землянка? Отчего, расскажи, я тебе должен доверять?
– Я хочу называть тебя только по имени. Хочу хоть кому-то немножечко верить. Не лги мне. Пускай только в этом. Я так устала от лжи.
Его глаза широко распахнулись. Мягким и хищным движением вор неожиданно привлёк меня к себе на колени. Нужно было сопротивляться, кричать. Нужно было вырваться из тёплого плена его крепких рук. Но мне не хотелось. Его запах кружил мою глупую голову. Его сердце под моей левой ладонью стучало, как древний земной барабан.
– Девочка… – лбом ткнувшись мне в шею, он рвано вздохнул. – Я не нужен тебе, я опасен. Зачем?
– А вот это решать… – пальцами я зарылась в его волосах. – Уж позволь мне самой.
На ощупь они оказались удивительно мягкими, шёлковыми. Вор дышал тяжело, словно после марафона в полном боевом оснащении, а я…
Я отстранилась, вглядываясь в его лицо, потом медленно к нему наклонилась, найдя ртом его твёрдые губы, и поцеловала. Всерьёз. Давно ведь хотела. Только себе признаваться боялась. Сладкий какой. И горячий. И страстный, я чувствую. Знаю, чего ему стоила сдержанность. В бедро мне упиралось внушительное доказательство его возбуждения. Совершенно бесстыдно. И мне это нравилось. Как и то, что мужчину уже прямо-таки мелко потряхивало от напряжения.
– В моём мире это считается лаской, – оторвавшись от окаменевшего вора, я ему улыбнулась.
– Грей.
Синелицый зажмурился и так трогательно и доверчиво потянулся ко мне, что я снова не выдержала и нежно коснулась губами его плотно сжатого рта.
– Позже я расскажу тебе древнюю сказку, – прошептала ему прямо в губы. – Мной с раннего детства любимую. О капитане дальнего плаванья Грее и его девушке. Хочешь?
– Хочу.
Неожиданно выдохнув, он ладонями охватил мои скулы и впился в меня поцелуем. Совершенно другим, пылким, глубоким, бесконечно-бесстыдным и откровенным. Должно быть, так путник, умирающий от жажды в пустыне, припадает к источнику. Он взахлёб меня пил, он рухнул в наш поцелуй с головою, как падают в море с обрыва. Но ко дну мы с ним шли уже вместе.
Кажется, этой ночью я не одна совершаю жутчайшую глупость, всё больше влюбляясь в Лазурного вора.
Нет.
У него теперь есть своё имя. Мой Грей не мог от меня оторваться, постанывая от нахлынувшего чувственного наслаждения. И мне не было страшно. Даже теперь, забываясь от возбуждения, Грей руками удерживал меня нежно и осторожно, как будто ребёнка. Похоже, что идиотов на корабле стало двое. Похоже, тем самым пиратам, о которых он тут говорил, очень крупно не повезло.
Жест до боли мне близкий, земной. Я вздохнула.– Через пятнадцать имперских минут у меня снова вахта… – тоном, полным отчётливого сожаления, Грей произнёс едва слышно и, горячими пальцами бережно убирая длинную прядь моих непослушных волос, поцеловал нежно в лоб.
Вахта – это действительно очень серьёзно. Особенно для капитана. Мне нельзя просто даже сказать: “Останься со мной, мой похититель!” Хотя очень хотелось. Но я – выпускница Космической Академии, сестра целых двух адмиралов Империи и дочь настоящего моряка.
Я никогда так не сделаю.
Крепко зажмурившись, я сидела на твёрдых и тёплых коленях мужчины, неожиданно ставшего близким, и, щекой прижимаясь к широкой груди, слушала стук его сильного сердца. Шум взволнованного дыхания, чем-то похожий на мерный рокот земного прибоя. Хорошо и уютно. Никуда не хочу отпускать.
– Мне можно с тобой? – глаз даже не открывая, едва слышно спросила я его .
