А овладев технологией насыщения разума чистой космической энергией, они быстро утратили интерес к своему материальному воплощению. Тело стало для них лишь временной клеточной оболочкой. Никчёмной и потенциально уязвимой. Им больше не было больно. Они позабыли о страхе и голоде. Они потеряли способность сочувствовать и сопереживать. И тогда случилось непоправимое. Вычеркнув из сознания все человеческие привязанности и сомнения, эти могущественные существа утратили право называться людьми. Окончательно и бесповоротно. – Он снова вздохнул, с явным трудом подбирая слова на имперском. – Не знаю, поймёшь ли ты, маленькая и отважная девочка, как развращает такое могущество. Возможность беспрепятственно перемещаться по просторам необъятной Вселенной. Бессмертие, безнаказанность. Полная и безграничная власть. Они играли созвездиями, как погремушками дети играют в песочнице. Они позабыли о таинстве жизни. Обесценили чувства. И превратились в чудовищ.
– Что с ними стало потом? – почему его горький рассказ не показался мне странной сказкой? Я верила каждому слову мужчины.
– Никто доподлинно не знает. Может быть, они превратились в сверхновые? А может быть, чёрные дыры, пронизывающие Вселенную, – их последнее воплощение? Бессмысленно гадать, неопровержимой правды мы никогда не узнаем. Но зато достоверно известно: среди них были те, кто успел оглянуться назад и опомниться.
– Они добровольно остались людьми?
– Я не знаю. Известно лишь то, что последние сохранившийся древние щедро рассыпали семена будущего человечества по Вселенной. В каждом из нас есть крупица цивилизации Кап. Наше сознание, разум, и то, что представители самых разным миров называют бессмертной душой, – неизменная их частица. Подумай сама: – мы все биологически совместимы и очень похожи. Представители разных миров размышляют, чувствуют, видят и оценивают происходящее приблизительно одинаково. Мы умеем мыслить, дружить, разговаривать, мы остро чувствуем боль от потерь и разлук. Современное человечество всё ещё громко смеётся и горестно плачет. А ещё мы умеем любить. В этом тоже мы все одинаковы. Согласись, величайшее и необъяснимое чудо.
Я молча кивнула. Почему мне раньше в голову не приходили эти элементарные истины, лежащие на поверхности?
– Скажи, то, что ты видишь сейчас, ничего тебе не напоминает? – притронувшись губами к кончику моего, тут же стремительно покрасневшего уха, он мягко спросил.
– Детские сны, – я тут же нашлась, что ответить ему. – В них я также летала.
– Верно, – снова трепетный быстрый поцелуй. – Древняя искра ярче всего зажигается в детском сознании. Память предков. Мы передаём её из поколения в поколение. И, утеряв это семечко разума, современное человечество сгинет, растает в бездонных просторах известного космоса… – Грей произносил эти слова нараспев, словно читал мне молитву. – Так же, как это когда-то случилось с нашими общими древними предками.
– Древний запрет на эксперименты над разумом? Один из семи главных Законов Империи берёт свои корни отсюда? – я не сдержалась, потёршись спиной о живот капитана. Он рвано вздохнул.
– Написаны эти законы были последними древними. Потомками тех, кто остался. В это тяжело поверить, но в моём мире ты сможешь увидеть своими глазами остатки протоцивилизации. Я очень на это надеюсь. Древняя цивилизация пала, но её технологии мы унаследовали. И до недавних пор даже ими владели…
Как и когда я уснула? Понятия не имею. Сказалось немыслимое напряжение последних дней. Я лишь смутно помнила, как легко и буквально играючи мы оторвались от Имперских патрулей на орбите Зигейны. Было немножечко страшно. Сначала. До того момента, пока я не уверилась в собственной неуязвимости. Сравнивать возможности “шарика” Грея с прочими, бороздившими космос космическими кораблями было так же смешно, как пытаться сравнить обитателя земных океанов – стремительную акулу с резиновой лодкой на вёслах. Пока лодка гребёт, хищница дважды успеет позавтракать, один раз пообедать и несколько раз прошвырнуться от лодки ко дну.
Грей чувствовал себя в космосе настоящим аборигеном. В то время как все остальные здесь были всего лишь гостями. Незваными и не очень-то вежливыми.
Лишними. посторонними.
Я никогда больше не смогу позабыть ощущение этой полной свободы. Полёт вопреки всем законам космической физики. Вообще, вопреки всем законам. Чувство не просто пьянящее, трансформирующее само сознание человека. Мне никогда больше не стать прежней.
Проснулась я на руках капитана, бережно несущего мою сонную тушку по просторному коридору. Куда? Говоря откровенно, мне сейчас совершенно неважно. Главное, что Грей рядом. Я почему-то отчётливо поняла, что мой синекожий герой не позволит мне стать тем чудовищем, потерявшим рассудок от ощущения вседозволенности и безграничных возможностей. Он не такой.
Очень хотелось бы верить и в то, что я его не разочарую.
– Где мы? – я прошептала, устраиваясь на широком мужском плече.
