Глядя на свою тень, плавно танцующую на стене, развернулась к ней профилем. У меня гордый профиль, я знаю, мама с детства мне говорила. Пора показать его настоящим ценителям профилей. И анфасов. Вон тем, которые смотрят так жадно, как будто готовы меня проглотить целиком.
А я делаю вид, что не вижу. Только краешком глаза, чуть-чуть. Подняла руки вверх, медленно и соблазнительно изогнулась и волосы закрутила узлом на затылке. Красиво. Нет, ну красиво же! Сама засмотрелась на тень.
Раздался первый щелчок застёжки мужского комбинезона. Моя первая маленькая победа. Кажется, у моего капитана опять появилась ужасно мешающая одежда. Прекрасно. Снова медленный разворот головы, тугой изгиб шеи, покачивание плечами. Отвердевшие отчего-то вершины груди вызывающе потемнели на коже.
Мелодия в мыслях звучала всё громче. Удивительное, сказочное ощущение. Во рту пересохло, по коже спины медленно растекалось тепло возбуждения. Сердце стучало в ушах. Где-то внутри меня медленно и неукротимо затягивался тугой, прочный узел. Впервые в своей жизни я танцевала мужчине свой танец любви. Перед мучительно изнывающим от желания мужчиной, который забыл, как дышать.
Моим капитаном. В эти минуты бесспорно и несомненно моим.
Я закинула руки за спину, прогибаясь в пояснице и откидываясь назад. Навстречу ему одному. Грей зарычал, низко, громко. Как раненый зверь. “Всё устраивает”, – говорите? Ну-ну…
– Ма-ша… – его хриплый голос заставил меня улыбнуться.
Да. Я такая. А что вы хотели от Машки Авериной, капитан?
– Раздевайся, я всё ещё жду… – прошептала и предвкушающе улыбнулась, облизываясь.
Губы высохли, потому что Грей за спиной шумно выдохнул, и треск разрываемой ткани стал для меня громче победного марша. Один-ноль, капитан. В этой игре я веду. Но лучше пока на него не смотреть. Как только я начинаю задумываться о том, как всё это выглядит со стороны и что обо мне может и должен подумать Лазурный… Авантюрное настроение сразу же улетучивается.
– Кожу тоже снимать? – звук его низко голоса внезапно раздался за ухом. Я испуганно приоткрыла глаза. В то же мгновение мою спину обожгло горячее прикосновение кожи. Хватка рук под рёбрами, мужские ладони на животе, короткий полёт, и вот уже я лежу животом на постели. Прижатая его весом, беспомощная и покорная. Накрытая синей лавиной, раскалённой и возбуждённой.
– Попалась? – довольное мурлыканье прямо за ухом, обжигающий выдох мне в шею, и лавина приходит в движение. Необыкновенно приятная тяжесть на меня почти совершенно не давит. Грей лежит на мне, опираясь на локти, колени, и трётся всем телом, как кот. И порыкивает, и покусывает мягко за шею. Кажется, эту победу я преждевременно засчитала себе.
Я таю под ним, словно мартовский снег. Растекаюсь в глубокую лужицу. Завожусь всё сильнее и спустя уже пару мгновений тихо постанываю, трусь всем телом, ягодицами прижимаясь к его раскалённому животу, и двигаюсь в такт. Хочу стать его частью, проникнуть под синюю кожу, врасти в него.
Что-то во всём этом есть первобытное. Сплошные рефлексы, инстинкты, эмоции. И желание быть рядом с ним. Он заявлял на меня своё право, и я с ним согласилась. Только сейчас, только с ним.
Хочу его видеть. Его пьяный взгляд, его твёрдые губы, которые вырисовывают на моих плечах сложные, чувственные узоры. Хочу его. Это странное чувство поднимается откуда-то изнутри, заставляя меня, судорожно цепляясь за напряжённые плечи, развернуться под ним. Замерев на мгновение, Грей всё же мне уступает, приподнимаясь, и тут же безмолвной скалой нависает, зажимая между локтей, беря меня в плен.
Ладонями обхватывает лицо, пристально в меня вглядываясь. Большиим пальцем проводит по моим разгорячённым губам и неожиданно снова мне улыбается. Искренне, как никогда широко. А потом накрывает мой рот поцелуем, всё ещё улыбаясь, и медленно приподнимается. Я знаю, что сейчас будет. Я сама так хотела его, дразнила, звала, провоцировала.
“Трахни же меня, капитан”.
Твёрдое мужское колено неуклонно вклинилось между моих, и я снова испуганно замираю, даже, кажется, не дышу. Грей тут же себя останавливает. Прервав поцелуй, утыкается лбом мне куда-то в висок и шепчет, мягко касаясь губами вдруг дрогнувшего подбородка:
– Ма-шень-ка… я умею быть нежным, расслабься, любимая. Боли не будет. Доверься мне.
Любимая… ни разу ещё это слово не звучало вот так, адресовано мне. Он назвал меня так. От этой оглушительной мысли я вдруг окончательно растерялась и пропустила тот миг, когда Грей вошёл. Одним плавным, тягучим толчком. Ошеломительное ощущение инородного тела внутри отрезвило мгновенно. Сейчас. Вот сейчас придёт боль, я её помню, я знаю. Изнуряющая, застилающая сознание. Выбивающее дыхание. Невероятно обидная и унизительная.
Я ждала её. А она не пришла. Очень глупо. Опять опозорилась Машка, и нечего было играть в эти игры для взрослых. Меня вдруг затрясло крупной дрожью.
