Я согласно кивнула. Пока всё им сказанное звучало как цитата из рекламного проспекта имперской Космической Академии. Но в роли рассказчика Грей мне очень нравился. Говорил он уверенным голосом, неторопливо, но так, что смог увлечь меня даже лекциями об особенностях рукотворной гидросистемы Каптейна.
– Каждый из них – яркий образец своей цивилизации. Не простые мальчишки и девчонки, а представители планетарной элиты… – он зачем-то заправил за ухо мне прядь выбившихся волос. И вложив в приоткрывшийся от удивления рот несчастный кусочек той-самой-еды, торопливо продолжил: – У человека разумного набор вкусовых предпочтений формируется в течение всей его жизни. Но его основы закладываются на инстинктивном уровне ещё до рождения. – Рот я честно закрыла. И даже не выплюнула ничего, хотя искушение было. Заметив это, Грей тут же поощрительно кивнул и широко улыбнулся. – А ещё, у детей примерно в половину вкусовых рецепторов больше, чем у зрелого человека. Студенты – ещё практически дети. И как их кормить, подскажи мне?
Планетарная элита… Да. Это было действительно так. Поступить в Космическую Академию студентом или курсантом в её военное подразделение можно было тремя способами. Имея кругленький счёт в Банке Гизила, быть признанным гением или пользуясь красным жетоном, как я это сделала. Повезло мне со старшими братьями, с блеском окончившими Академию и подарившими мне это право.
– Морить голодом, а потом предложить нечто условно-съедобное? – я прожевала несчастное и условно-съедобное нечто, и благодушия мне этот факт не прибавил. Губами поймав указательный палец Грея, я аккуратно его прикусила. Намного вкуснее!
– Добрая ты моя, – тихий смех стал мне наградой за шалость. – Имперцы, оказывается, альтруисты. Представь себе: взамен пыток голодом они нашпиговали вас чипами.
– Это на фоне семлян они – фуманисты, праксисески, – я усмехнулась, но палец не отпустила. – Я не смогу это съесть, – неожиданно я вдруг призналась ему. Только если морить меня голодом. Долго, жестоко и…
– Чипирование – это просто, – вдруг перебив меня, Грей отобрал из зубов синий палец и медленно очертил им мои губы. – Но есть способы лучше.
Его взгляд стремительно потемнел, словно ураганные тучи закрыли низкое, серое небо, и пасмурный день вдруг погас. А я поплыла… По шее неумолимо разливалось что-то горячее, жидкое. Стекало на плечи и грудь, струилось по животу вниз куда-то.
– Ложись.
Тарелка куда-то исчезла. Моё эргокресло послушно и плавно развернулось в упругую горизонталь. Мир вокруг отодвинулся, расступился. Во всей галактике остались лишь мы. Двое.
Грей. Его лицо надо мной. Пара зрачков превратилась в воронки, меня медленно и неизбежно затягивающие в черноту. Лицо с обеих сторон обхватило горячее прикосновение сильных ладоней. Хорошо. То, что нужно. Он меня крепко держит, не позволяя мне провалиться туда, откуда приходят ко мне мои страшные сны. Где остались все старые страхи и куда тут же спрятались новые. Там плещется море моих старых слёз. Те, кто предал меня, на прибрежном песке оставляют следы… На берегу между круглых серых камней сиротливо валяются давно потерянные Машей игрушки.
Не отпускай меня, Грей. Я всё понимаю. И то, что в твоей яркой жизни я – проходной эпизод, приключение. Я сумела тебя удивить, разбудила ненужные чувства, надёжно и давно запертые в прочном сейфе твоего разума и твоего положения. Я для тебя – яркий праздник. Но всё очень скоро закончится. Это я тоже знаю…
Кажется, я очень горько заплакала. И в тот же момент очутилась в объятиях Грея.
– Что ты, маленькая землянка, ну что ты?! – моих слёз он органически не выносил. Они словно бы жгли его. – Это всего лишь гипноз. И зачем испугалась?
Я молча цеплялась за форменный комбинезон капитана и, уткнувшись в мужское плечо, лила горькие слёзы. Не скажу. Всё равно он пока не поймёт. Проще списать на гормоны. Кстати…
– Ты лучше скажи мне, – подняв на него заплаканное лицо, я неожиданно над собой обнаружила перепуганный взгляд капитана. – Что там у нас с контрацепцией?
– У вас? – Грей ошарашенно переспросил. – Ну-ка попробуй! – и пользуясь тем, что я ещё всхлипываю, вероломно засунул мне в рот что-то… удивительно вкусное! Слёзы высохли сами собой. Рот послушно открылся. На лице Грея яркой табличкой зажглось облегчение.
– Зубы мне не заговаривай, очень прошу, – сама потянувшись за новым кусочком, я на него тихо шикнула. – Если чипы мне все удалили, то и этот вопрос остаётся открыт. Он ставился на весь период нашего обучения в Академии и действует ещё пару месяцев после выпуска. А… теперь что мне делать?
– Вкусно? – он тихо переспросил, поднимая спинку моего кресла в вертикальное положение и вытирая мягкой салфеткой мне рот.
– Да, удивительно… ты не ответил.
Грей вдруг спрятал глаза и внимательно начал рассматривать вилку. Я смутила его? Или дело не в этом?
– Эй… – я позвала его тихо. – Если уж ты втащил меня в эту свою авантюру с предварительным браком, то будь так любезен…
