литературы XIX века. Трудно сказать, что тут от самого Белого -- скорее всего, как раз разрушение. Во всяком случае, творческое усилие, которым создана эта
книга, созидательным я бы никак не назвала. Это акт с использованием чужого
материала, чужого труда, но не плагиат, а именно разрушение. В определенном
смысле Белый – безусловный новатор, так как за ним и впрямь в литературу
хлынула целая толпа любителей побренчать чужими словами и цитатами.
Совсем как в брешь в крепостной стене! Раньше писатель мучительно искал
какую-то идею, зерно, в основном в лице главного героя, который и становился
главной идеей его произведения. Совсем как в природе: из зерна, упавшего на
благоприятную почву, вырастает дерево. И далеко не каждому было дано найти
зерно вроде Гамлета или же Дон-Кихота. В русской литературе подобных
«счастливчиков» можно пересчитать по пальцам: Гоголь, Достоевский, Гончаров…
Последователи Белого больше не ищут никаких героев и идей, они
одержимы поиском радикальных открытий и методов. В современной литературе
метод окончательно пришел на смену герою… Однако в цветущем разнообразии
природы нет никаких резких перепадов: борьба за выживание и смена видов
происходят мучительно и долго. Поэтому уже в самой радикальной новизне
«Петербурга» есть что-то подозрительное и неорганичное. По сути, это
радикальность разрушительного взрыва! Последующее перекладывание
обломков из кучки в кучку кажется мне малоперспективным…
Наверное, Белый сделал с романом то же, что Кандинский – с живописью.
На холстах Кандинского такое же обилие случайных мазков, красок и
89
осколочных форм, когда-то где-то и у кого-то что-то значивших. Это искусство, живущее отраженным светом: та же куча осколков, переливающихся в лучах
заходящего солнца… Да, конечно, подо все это подведена солидная
теоретическая база – я об этом знаю, во всяком случае, кое-что слышала и готова
признать, что, например, стремление запечатлеть на холсте идеи Канта не
лишено юмора, приходится это признать, в противном случае оно заслуживало
бы более пристального внимания психиатра, а не историка искусства.
Именно Белый и Кандинский разделили искусство на элитарное и массовое, и эта «дегуманизация искусства» произошла задолго до «восстания масс».
Просто в самом углу тенистого сада была воздвигнута небольшая теплица, где
начали выращивать всякие причудливые экзотические гибриды, защищенные от
воздействия свежего воздуха тонким стеклом. И вот именно эти странные
гибриды почему-то вдруг оказались в привилегированном, защищенном от
внешних воздействий положении… Создатели детективов и «женских романов»
стыдливо прячут клеймо на плече, уличающее их в занятии проституцией, солисты одиозных поп-групп вынуждены до изнеможения целыми днями
тренироваться, прыгать по сцене и дрыгать ногами, а еще худшие расслабленные
кретины и дебилы могут позволить себе спокойно, совершенно не напрягаясь, размазывать краску по холсту, выдавливая ее прямо из тюбика, или же выводить
на бумаге никак не связанные между собой имена, цитаты и многозначительные
слова, получая при этом халявные гранты, престижные премии и уважение тупой
толпы. Мне кажется, это несправедливо! Я вообще не хочу, чтобы меня насильно
запихивали за стекло и изолировали от свежего воздуха и внешнего мира! Я не
верю в существующее разделение на толпу и элиту и думаю, что это какой-то
единый обывательский сговор, точнее, сговор людей, действующих по одному
плану или же, по крайней мере, готовых охотно подыгрывать друг другу…
Странно, но сам Белый никогда не вызывал у меня раздражения. В его
метаниях, очевидной психической неуравновешенности, увлечении
антропософией, в запутанных отношениях со всеми этими бабами: Асей, Любой, Клавой… -- как и во всем его облике, скорее, было что-то трогательное, чем
отталкивающее. Я, в общем-то, никогда не сомневалась в его искренности…
В последнее время меня смущает обилие откровенных дегенератов, постоянно ошивающихся, если и не непосредственно вокруг меня, то где-то
поблизости. Все-таки, нас объединяет общая сфера деятельности, называемая по
старинке «литературой». Наверное, это тоже своего рода издержки
производства…. И хотя я не очень люблю всякие обобщения, меня постоянно
мучает вопрос: откуда они все взялись, да еще в таком количестве? По чьей
вине? Пушкина?.. Белого?.. Брюсова?.. Или еще кого-то?.. Мне кажется, что, уяснив это хотя бы для себя, мне удастся хоть немного отвести душу, получить
некоторое метафизическое удовлетворение, раз уж иного мне не дано в этой
жизни…
Впрочем, слово «дегенераты» к тем, кто составляет самый костяк
современной «элитарной» культуры, вряд ли подходит. Их, скорее, даже можно
