Юну Барбину было всего шесть лет, когда его родители поехали кататься на лодке в море, где попали в шторм и утонули насмерть. Впрочем, в королевстве, практически на треть заполненном водой, подобный вид смерти был очень популярен. Даже на могилах зачастую можно было встретить надпись не «безвременно усопший», а «безвременно утопший». Юн остался на попечении своей бабушки, милейшей старушки по имени Фила. Больше всего в жизни Юн любил копаться в своем личном цветнике и дегустировать новые сорта фруктового чая, покачиваясь в гамаке.
Глядя на эту странноватую парочку – апатичного Юна и Атима с иголкой, застрявшей в заднице – сложно и представить, в какой вселенной два таких разных персонажа могут стать лучшими друзьями. Наверно, ответ крылся в редком взаимопонимании. Скрипя зубами от скуки, Атим заставлял себя надевать садовые рукавицы, чтобы помочь Юну привести в порядок особо заросшую клумбу. А Юн – беспроблемный ребенок, гордость бабушки, частенько отправлялся с Атимом на поиски очередных неприятностей. На Марвиковом острове хватало ребятни, и вроде бы можно было найти себе друзей по интересам, но у Атим с Юном подобных мыслей не возникало. Им просто нравилось быть вместе.
Атим отворил резную калитку и вежливо кивнул старушке, чье лицо маячило в окошке. Бабушка Фила мотнула головой в ответ и поджала губы. Она замечательно относилась к Атиму, но искренне полагала, что ее внук мог бы найти друга поприличнее. Ее немало смущала склонность Атима Аллера ко всякого рода безобразиям. Впрочем, мы уже выяснили, что старушка Фила души не чаяла в Атиме, только никогда в этом не признавалась и скрывала правду изо всех сил.
Юн Барбин по обыкновению сидел в цветочных зарослях и, пыхтя, гонялся за жуками-пыльцеедами. Для такого случая он облачился в просторный комбинезон и нацепил резиновые перчатки. Атим неслышно подкрался сзади, возложил руки на плечи друга и замогильным голосом произнес:
– А кто это у нас такой пухлый?
Юн от неожиданности заорал и выронил миниатюрные садовые грабли. Он всем телом развернулся к Атиму и ошеломленно заморгал. Бабушка очень любила внука и поэтому бесперебойно пичкала его пирогами собственного производства. Естественно, подобные мероприятия не могли пройти бесследно и отражались в виде довольно округлого лица с парой милых подбородков. Юн был на полголовы ниже Атима, но раза в два тяжелее за счет крупного туловища и широкого таза.
– Никогда так больше не делай, слышишь! – рявкнул Юн, лицо которого, измазанное грязью, покраснело.
– Хорошо, – покладисто согласился Атим. – В двести тридцать пятый раз я учту твои замечания. Ты знаешь, что к трусишкам по ночам приходит призрак Афалии и забивает подушкой до смерти?
– Детские страшилки, – буркнул Юн. – Будь оно так, я бы уже давно валялся на кладбище. Ладно, чем займемся?
– Можно засесть в кустах у берега и покидаться яйцами птицы-болтушки в…
– А еще лучше прогуляться на рынок, – торопливо перебил Атима Юн. – Я слышал, туда завезли семена серебристых ромашек, я давно о них мечтаю. Что скажешь? Прелесть, да?
Атим недовольно выпятил нижнюю губу. В его понимании выражения «закупка семян» и «прелесть» не в состоянии соседствовать настолько близко. Но ведь в этом и заключалась настоящая дружба: идти на уступки и всячески поддерживать интересы товарища.
– Договорились, но потом пойдем на берег, наберем яиц и…
– Нет.
– Да ты даже не дослушал, – с укором произнес Атим Аллер. – Мы не станем их есть, просто покидаем в рыбаков. Попадание в голову – десять очков, в спину – пять, а у кого получится закинуть яйцо в сачок, тому положен специальный приз…
– Дай подумать… Нет!
– Что-то ты недолго думал, – насупился Атим.
– Ты хоть представляешь, как воняют эти яйца, – покачал головой Юн. – От дяденек станет разить на милю, потом они придут к моей бабушке, и она запрет меня на неделю в комнате.
– Да они даже не узнают, что это мы, – пообещал Атим. – Спрячемся в кустах и…
– Не узнают? – изумился Юн Барбин. – Да все на острове уже в курсе, что если произошла какая-то хрень, то в этом замешан Атим Аллер. Автоматически! А где ты, там и я, это тоже ни для кого не секрет.
– Ладно, придумаю что-нибудь еще, – обиженно буркнул Атим. – Такую интересную игру запорол, болван… Ты на рынок прямо так пойдешь, в грязном тряпье?
– Сейчас мигом переоденусь, – просиял Юн и сайгаком поскакал в дом. Правда, вылетел оттуда в ту же секунду, когда по окрестностям пролетел сердитый крик бабушки: – Куда в грязных сапогах несешься, охальник!
