– А что ты предлагаешь? – поинтересовался Алекс. – Застрелить его прямо сейчас? Давай! Представляю заголовки завтрашних газет! «Советник по культуре Посольства Японии застрелен в упор главой Национального Бюро Интерпола в раздевалке во время медитации в день открытия Додзё на острове Наксос при попытке задержания по подозрению в краже. Дипломат сопротивления не оказывал». «Открыли», называется, школу боевых искусств! Представляешь, сколько грязи на тебя выльют? Ты этого хочешь? Опять же праздник сорвем к чертям собачьим! Японцы просто встанут и уйдут!
– А если у него в голове опять что-то переклинит, и он начнет махать мечом направо и налево? – раздраженно спросил Манн. – Десяток трупов не сорвет праздник? «Генерал Манн безответственно допустил кровавую бойню! Халатное бездействие и некомпетентность Интерпола привели к трагедии!» – такой газетный заголовок тебя не смущает?
– Витя, я понимаю твое беспокойство, – кивнул Смолев, положив руку тому на плечо. – Но он не начнет «махать мечом», как ты говоришь. Да и есть кому остановить, поверь! Здесь такие мастера собрались! Да пойми ты, наконец! Мы с тобой имеем дело с самураем, воспитанным в духе Бусидо! Это по нынешним временам – редкость! Даже в Японии! Таких людей – по пальцам пересчитать можно! Если он сказал, что его интересует «тамэсигири» – значит так и есть. Он вашего водителя «срисовал» еще в аэропорту. Вполне мог развернуться и под любым предлогом улететь обратно. Но он приехал!
– Почему же он не улетел?
– Кажется, я понимаю. Он хочет выиграть танто Мурамаса и стать единственным самураем, у кого были все три меча этого кузнеца. Пусть даже недолго. Он хочет войти в историю, Витя. И сделать это красиво.
– Что, даже ценой собственной свободы? – недоверчиво сощурил глаз генерал.
– Витя, он не идиот. Он понял, что мы его вычислили и рано или поздно задержим, и статус дипломата его не спасет. Думаю, что и Того Сигенори он тоже заметил среди почетных гостей, хоть они и сидели на расстоянии друг от друга. А это его учитель! В присутствии своего наставника самурай школы Дзиген-рю тем более будет вести себя максимально достойно, чтобы не опозорить себя и учителя. Он хочет выиграть состязание, показать всем, что он непревзойденный мастер, прославить школу! Остальное его сейчас не волнует. Я уверен, что он сдержит слово и даст себя задержать. А потом есть что-то еще, как мне показалось, что – пока не понимаю…
– Не знаю, не знаю, – с сомнением покачал головой Манн. – Я тебе, конечно, верю, ну, а вдруг?
– Поставь своих людей по периметру зала, чтобы тебе было спокойней. Дадим им повязки распорядителей – пусть изображают помощников судей. Человек пять – шесть. Зрители ничего не поймут, Фудзивару – как главного судью – предупредим. Если, как ты говоришь, его «переклинит», – другое дело. Но я уверен, что он не даст нам повод застрелить его. Для самурая нет смерти позорнее, чем смерть от пули!
– Как я устал от этих восточных тонкостей! – страдальчески поморщился глава Интерпола. – Ладно, людей поставлю. У меня среди зрителей есть свои люди – агенты Бюро. Толковые ребята.
Через час под громкие аплодисменты зрителей показательные выступления мастеров завершились. Фудзивара встал и объявил конкурс «тамэсигири». Перед судейской трибуной был установлен деревянный столик. На нем, в лакированную подставку из черного дерева, Фудзивара лично установил суперприз – меч танто Мурамаса. Приз был тоже встречен дружными аплодисментами. Все долго хлопали стоя.
Мастера вышли из-за стола и по очереди поклонились клинку великого мастера. Потом на поклон вышли участники соревнований: они кланялись мастерам, судье, призу и зрителям. Затем занимали места, которые им были отведены распорядителями, и готовились к своему выходу. Одним из последних в черном кимоно и черном хакама вышел на поклон Ямамото Изаму. Лицо его было бледным, но спокойным. Он низко поклонился клинку Мурамаса, еще ниже – мастерам, потом – зрителям и встал слева от трибуны.
Смолев, уже одетый в белое кимоно и пестрое хакама, держа в каждой руке по мечу, занял свое место справа от судейской трибуны. Он поискал глазами Рыжую Соню и не нашел. Странно. Она должна была выступать, а потом ему ассистировать. Перед трибуной, лицом к зрителям выстроились двенадцать спортсменов. Девять из них выступали с одним клинком и поэтому претендовать на главный приз не могли. Распорядители вынесли и установили циновки из рисовой соломы на шесты для рубки.