— На него вышел... мужик какой-то... с ним его кореш свел, они на зоне чалились вместе... имен я не знаю! — Жгут вскинул на меня испуганный, умоляющий взгляд. — Гром, б** буду, реально не знаю...
— Продолжай, — велел я, взмахом руки остановив поток его оправданий. Сначала послушаю всю историю, а уже потом сделаю выводы.
— Ну так вот... с**а как больно... сказали, надо дернуть твоего пацана... имени твоего не назвали, это уже потом мы с Красным доперли, когда соскочить было западло... а если б раньше знали, то никогда бы не сунулись, мы же себе не враги... мы знаем, кто ты такой, мы тебя уважаем, — он все говорил и говорил, и его речь прерывалась всхлипами и чертыханиями.
— Жгут, — я постучал рукой по спинке стула, — мне насрать на твои оправдания. Ты и так сдохнешь. Если продолжишь мямлить, то я решу, что ты не хочешь мне ничего говорить, и вот он, — я кивнул в сторону Иваныча, — продолжит начатое.
— Я понял, я понял! — заверещал он и подался вперед ко мне, с ужасом пытаясь заглянуть себе за спину. — Короче, сказали надо твоего пацана дернуть. Обязательно живым и невредимым. Так и сказали: чтобы ни царапинки у него не было.
— Кто это сказал? Что за мужик, что за кореш?
— Кореш... не знаю, я его не видел ни разу. Знаю только, что на последней ходке Красного они в одной камере сидели... он к Красному заказчика привел… с ним только Красный встречался, я никогда его не видел! — Жгут замолчал, переводя дыхание. — Красный все смеялся, что мужик с приветом... наряжается как баба. В костюмах ходил, мол, ну чисто п***к. Совсем на ровного пацана не похож...
Он сказал что-то еще, но я уже не услышал. Бормотания Жгута лились мимо моих ушей, и все, о чем я могу думать, была его последняя фраза. Заказчик любил наряжаться. Носил костюмы.
Я посмотрел на Иваныча и увидел у него в глазах все то же самое, что чувствовал сам: сомнение, неуверенность в своей догадке, недоверие к услышанному.
Но где-то глубоко внутри я знал, что это было правдой. Это было логичное и единственное объяснение. Капитан заказал похищение Гордея. Пазл в моей голове потихоньку сложился.
— ... все, Гром, клянусь, это все, — договорив, Жгут зарыдал.
Я кивнул Иванычу, и тот прикончил отморозка выстрелом в затылок. Его тело вместе со стулом рухнуло к моим ногам, и от удара со старого паркета в воздух взлетела многолетняя пыль. Вдвоем с Мельником они остались на квартире — прибрать, а я вместе с водителем вернулся домой глубокой ночью. Всю обратную дорогу, пока мы гнали сквозь темноту по слабо освещенной трассе, я чувствовал себя так, словно внутри что-то выворачивалось на изнанку. С предательством Капитана я уже смирился. Это отболело, и я перестал злиться всякий раз, когда только думал о бывшем лучшем друге. Но к тому, что я узнал о нем сегодня, я не был готов. Я сделал его крестным своего сына, а он предал и его. Лживый циничный ублюдок.
Зато прояснилась вещь, над разгадкой которой Иваныч бился уже третью неделю. Как похитителям удалось так легко просочиться в список гостей, как та девка смогла попасть в мой дом под чужим именем? Все очень просто. Капитан был моим ближайшим другом, моей правой рукой. Естественно, он был в курсе всего, связанного с тем ужином. Он запросто мог вписать чье-угодно имя в лист гостей. Запросто мог просунуть ту деваху в обход Иваныча.
Никто не ожидал такого предательства. Никто даже не предполагал, что защищаться надо не от чужих. Защищаться нужно от своих, потому что они бьют куда больнее и глубже.
Когда мы доехали до дома, от числа выкуренных сигарет мне хотелось блевать. Я курил и курил, но все никак не мог выжечь свое ноющее нутро. Даже пуля била не так больно. И от дырки в боку помогали таблетки. А что поможет от загнанного мне в спину ножа, который проворачивают и проворачивают каждый день?
Идя от забора по дорожке, я увидел, что с задней стороны дома, в окнах кухни горит свет. Было у меня подозрение, кто может не спать в такой поздний час. Ноги сами принесли меня к чёрному входу, которым пользовались персонал и охрана. Я прошел по коридору, нарочно громко топая. Захочет уйти — уйдет, времени я дал ей достаточно.
Но она осталась. Я остановился в дверях и увидел Машу, которая сидела за высоким столом и держала в руках чашку с чем-то горячим: от нее наверх поднимался пар.
— Что с тобой случилось?! — спросила она, и я понял, что после допроса жгута не сменил шмотки.
Хорошо, что смысл с рук его засохшую кровь, и теперь на ладонях алели разбитые, ободранные костяшки.
* гостиница Москва
***
— Что с тобой случилось?! — спросила она, и я понял, что после допроса жгута не сменил шмотки.
Хорошо, что смысл с рук его засохшую кровь, и теперь на ладонях алели разбитые, ободранные костяшки.
***
— Ты что убил кого-то?
Проницательная девочка. Она отодвинула в сторону стоявшую перед ней тарелку с виноградом и скрестила на груди руки.