В стане поднялись волнения. Никто не ожидал столь быстрого решения конфликта. Вожака убили, да здравствует вожак! Обезглавленное тело Радона схоронили прямо в поле. Голову решили закопать отдельно, по обычаю оборотней, в земле клана. Зара с достоинством приняла вдовью долю, и уехала домой немедленно, ее сопровождали двое из разных кланов, — они должны были проследить за захоронением головы. В большинстве своем нечисть согласилась с неумолимым роком, — протестов не было. Редкие горячие головы предлагали заглянуть в древние книги, чтобы убедиться в законности смены старого вожака на нового.
Впрочем, новый вожак также был при последнем издыхании. Его отнесли в черный шатер, приставили к нему ведунов и лекарей, пришедших в долину. Одни обмывали ему раны, мазали всякими мазями, другие читали заклинания и дымили магическими курениями. Гарантий, что Антоний выживет, не давал ни один из них. Сысой пытался читать над раненным братом кое-какие заклинания, но они не приносили пользы. Ведьмаки не умели лечить…
— Мы так и будем сидеть тут и ничего не делать? — спросила Маша Сысоя. Она не отходила от постели Антония, надеясь на то, что он хотя бы откроет глаза. — Ему нужно в больницу, в нормальную, человеческую больницу! Он умрет. Ты разве не понимаешь?
— Понимаю. Наши идиоты разучились лечить, ибо официальная медицина оттеснила их на задворки. Практики стало маловато. Конкурировать со всякими КТ и антибиотиками народное целительство не может, да ему и не дадут. — Рассуждал Сысой, по-хозяйски развалившись в кресле Радона. — По поводу моего братца, как прикажешь объясняться с нормальными человеческими врачами, откуда у парня такие экзотические раны? Да и сам он похож на чёрта из преисподней…
— Меня это не волнует! Найди каких-нибудь знакомых, ты известный в определенных кругах персонаж. Его надо спасать. Он нужен мне живой, без него я не хочу жить, — Маша в очередной раз склонилась к лицу ведьмака, отстранив бесполезных ведунов. — Он еле дышит, — заплакала она и убрала с его белого, как мел, лица прядь седых волос. — Если бы можно бы все забыть, зажить обычной жизнью. Мы с Антонием этого хотели, об этом мечтали и договаривались…
В ответ Сысой многозначительно молчал и пристально смотрел на Машу. Бедняжка была бледна, безутешна, о власти в Предгорье не помышляла, оно и понятно, — молода еще, влюблена по уши, гормоны играют. О том, что она по всем признакам беременна, он пока ей не сказал. Успеется…
Взмахом руки Сысой отослал прочь бубнящих ведунов с лекарями, проследил за тем, как они вышли, и только тогда привычно причмокнул:
— Можно устроить потерю памяти. Ну, то есть, человек ли, ведьмак ли, или леший, неважно, забудет кто он. Кем его назовешь, что вложишь в первые минуты после ритуала, тем он и будет…
Маша повернула к старшему ведьмаку усталое заплаканное лицо. Она ему не верила, поэтому в глазах ее он не увидел интереса, один укор, мол, опять ваши сказочные штучки. На постели застонал Антоний, мотнул головой и задышал, тяжело, с долгими паузами.
Боль вспышками возникала то в ногах, то в голове, изрезанные лезвием меча ладони вообще горели огнем. Яркая картина, всплывающая в затуманенном мозгу ведьмака, — меч в крепких руках Радона, молниеносный блеск серебряного клинка. Ведьмак вцепился в него со сверхъестественной силой, взлетел с земли быстро и ловко, как василиск, не ослабил хватки, даже чувствуя, что не может контролировать свое тело, оно будто действовало по чьей-то воле. В ушах его гремел женский голос, Машин голос. «А-а- а! А-а-а!» — вопил Антоний, захлебываясь собственной кровью. На лету ему удалось вырвать меч из рук Радона, подкинуть оружие вверх, поймать его и обрушить на врага его смертоносную тяжесть. Голову оборотня он отделил от тела уже стоя на ногах, видя кровавую трещину в черепе и страшно выпученные глаза…
— Я хочу, чтобы он забыл все это… Он устал. Я почему-то уверена, что он не был бы против такого поворота. — Маша выпрямилась и повернулась к Сысою вся. Посвящение начало действовать: молодая женщина стала величава, обрела осторожные манеры, требовательный, и в то же время мягкий голос с бархатными нотами. — Ты способен наколдовать нечто подобное?
— Я же сказал, да, — старший ведьмак опустил веки, задумавшись. — Хочешь, чтобы именно Антон забыл себя, а ты осталась при своем? Разумно, чую логику ведьмы! Условие простое, никогда не напоминать ему о прошлом, иначе все вернется на круги своя. А что с Предгорьем будешь делать? Народ ждет нового молодого вожака…
— Скажем, что вожак вернется после выздоровления, — нашлась Маша, понизив ведьмин чарующий голосок до шепота. На всяких случай она бросила мимолетный взгляд на Антония. — Сысой, помоги мне вернуться в нормальную жизнь вместе с твоим братом! Можешь забрать кресло, в котором сидишь, и все, что оно символизирует…
Подбоченившись в кресле, старший ведьмак самодовольно оскалился. Радовало его не столько предложение занять место вожака и править нечистью в Предгорье, сколько действенность посвящения. Хороша ведьма, далеко пойдет!
