Там, в кроватке под голубым балдахином, спал их с Машей ребенок. Он родился в тот самый год, когда Антон еле выжил в серьезной переделке, в которую попал сам не зная как. Он не помнил ничего, очнулся в больнице весь зашитый, перебинтованный, после трепанации черепа. С тех пор у него случались провалы в памяти, — собьешься с накатанного, остановишься на миг в московской сутолоке, и забываешь, кто ты есть…
— Антон, иди ко мне… Я больше не буду ныть, обещаю! — послышалось раскаяние из соседней комнаты. — Я люблю тебя, слышишь ты, полуночная звезда?
— Слышу, слышу, я тоже люблю тебя, — пробубнил себе под нос Антон, остановившись посреди теплой комнаты. — Но досыпать останусь здесь. А ты надумывай проблемы и продолжай мучиться бессонницей, раз тебе нравится…
Кроватка, комод с детскими вещами, в углу корзина с игрушками, все это вырисовывалось знакомыми очертаниями.
В детскую зашла Маша, включила ночник и склонилась над спящим сыном. В сомкнутых веках и форме рта малыша можно было угадать признаки, присущие ведьмакам Крюковым, — что-то монголоидное. Плоское личико, на нем темные бровки и носик со вздернутым кончиком. Подружки, которыми Маша обросла в Москве, удивлялись, откуда у мальчика такие «азиатские» черты. Ведь сама Маша русская красавица с русой косой, а Антон, хоть и был ярким кареглазым парнем, но на азиата уж точно не тянул. Друзья Антона, все сплошь музыканты, креативные личности и светские персонажи, тоже пытались угадать, почему малыш Ваня уродился «китайским мандаринчиком».
— Мальчик ведьмак, причем чистокровный! Кто мог родиться от ведьмы и ведьмака? — разгадал тайну Сысой, впервые увидев племянника. Вместе с Машей он стоял над ребенком, мирно почивающим в кроватке. — Славное продолжение! Береги его, Марья…
— Легко тебе говорить, — шептала Маша, глядя на довольного деверя зло. — В твоем Предгорье такие мутации норма. В Москве к хвостатым детям не привыкли. Представь, что будет на детских площадках, в садике, в школе! — Она потянулась к сыну, нежно приспустила ему штанишки, из которых вывалился розоватый отросток. Хвостик выдал реакцию на внешний раздражитель, — слегка вздрогнул.
Сысой глазами своим не поверил, чтобы убедиться в реальности увиденного, он потрогал хвост. Тот оказался живым атавизмом, состоящим из нескольких позвонков. Хорошо, что в тот день рядом не было Антона, он лежал в больнице: врачи уже перестали давать плохие прогнозы, обещали, что приступы мигрени и депрессия, скорее всего, со временем сойдут на нет.
— Для моего Предгорья такое тоже редкость! Это следствие посвящения, он был в твоем чреве, и его оно затронуло. Никто же не знал, Марья! Я не взялся бы трансформировать тебя, если бы знал. Не отморозок же я какой-нибудь! — уверенно сказал Сысой, судорожно убрав руку от хвостика племянника. — Загляну в отцовские книжки, найду об этом информацию…
— Да уж извольте, господин ведьмак, сообщить мне о последствиях! — на слезах воскликнула Маша.
Потом от Сысоя пришло сообщение: «Хвост один из признаков истинного ведьмака. Атавизм не удалять ни при каких обстоятельствах!»
Антона разбудил звонок на «рабочий» номер. Он полусонно пошарил рукой по полу, нашел айфон и ответил на звонок. «Антон, ты уже в курсе?! — на том конце визжал от радости голос его продюсера. — Мы в списке номинантов на премию MTV за «Полуночную звезду». Прыгай, Антоха, выходим на мировой уровень! Мы сделали их! Готовься к вечеринке сегодня. Придем все!»
Антон вскочил с дивана в детской и, не отрывая от уха телефон, пошел искать Машу. Та кормила Ваню кашей в светлой просторной кухне. Увидев взволнованное лицо Антона, она испугалась: неужели опять приступ?
— Сергей говорит, меня номинировали на премию, — успокоил он ее, при это неспокойно кружа по кухне в одних боксерах, со шрамами на крепком теле воина, никак не музыканта. — Да ладно, давайте лучше где-нибудь. У меня ребенок тут, а вы шумите до утра.
Маша вздохнула свободно. Антоновы друзья и впрямь очень шумные, да и малыш привлечет их пристальное внимание, опять начнутся разговоры о том, на кого он похож. Это они еще хвостик его не видели. О том же самом думал Антон, поэтому приглашал компанию в ночной клуб поблизости от дома.
— Позвони няне, — попросил он Машу, присаживаясь за стол. Он взялся кормить ребенка сам. — Ты же пойдешь со мной? Без тебя я никуда не двинусь, — особой радости в его глазах не было, беспокойство и тревога на грани паники. — Почему ты на меня так смотришь, Маш? Ты же вроде хотела, чтоб я стал известным…
— И я рада, что тебя заметили, — Маша метнула в него ласковый взгляд из-под длинных ресниц, и взъерошила ему седые волосы, которые для посторонних были пепельными. — Твоя музыка настоящее волшебство, Антон! «Полуночная звезда» из всех окон и клубов звучит, чудо, а не музыка!
