Он пошел за ней и отцом в дом, и уже вскоре все присутствовавшие на вечеринке – и даже проснувшаяся бабушка Бэкингем – собрались у фортепиано и стали от всей души петь под энергичный, хотя и не всегда правильный, аккомпанемент дяди Холдена. В программу импровизированного концерта вошла такая классика, как «Корабли, покинувшие Старую Землю», слегка неприличная «Моя милая живет на Дайтоне (а моя лапочка – на Гере)» и старый стандарт «Синее солнце, яркое будущее». В конце этого яркого шоу собравшиеся с чувством исполнили гимн Альянса; Корделия и Флавия попытались создать многоголосие, но это не совсем им удалось.
О неприятном разговоре на веранде Саймон быстро забыл и, как и все остальные, от души пел и смеялся.
У теплого семейного очага, в окружении любимых людей – именно там находится счастье.
Джейн и Мэтти собрали свое стадо, восемьдесят с лишним голов, и вывели его на тропу, чтобы перегнать со старого пастбища на новое. Джип, пес Мэтти, как обычно, гонялся за отстающими коровами и покусывал их за ноги, если они не слушались. На Сикораксе выдался еще один славный летний день. Солнце грело, но не слишком жарко, а небо казалось неразрывной васильковой простыней, протянувшейся от горизонта до горизонта.
Раньше Джейн и не надеялся провести еще один такой день вместе с Мэтти. Парнишка умирал, в этом сомнений быть не могло. «Сырость в легких» крепко вцепилась в него, а если такая болезнь тобой завладевала, ситуация могла развиваться только в одном направлении – до самого неизбежного конца.
Джейн поглядывал искоса на своего младшего брата, на всякий случай проверяя, как у него дела, но не замечал ни малейшего признака болезни. Мэтти, похоже, был абсолютно здоров.
– Я вижу, как ты смотришь на меня, Джейн, – сказал наконец Мэтти. – Это не скроешь. Ты словно ждешь, когда я кашляну или, может, чуть-чуть побледнею. Все закончилось, брат. «Сырость» свалила и больше не вернется.
– Точно? Мэтти, пойми меня правильно: я не хочу, чтобы ты снова заболел. Но мне сложно уложить в голове все, что произошло.
– Знаешь, мне тоже. Но когда док понял, что я иду на поправку, он сказал маме… Он сказал, что иногда «сырость в легких» уходит в… как бишь ее… в ремиссию. Сама по себе. Иммунная система в конце концов понимает, как победить болезнь, и ты выздоравливаешь. Шансов на это мало, типа, один на миллион, но это бывает.
– То есть ты хочешь сказать, что деньги на лекарства я переводил вам зря?
Мэтти рассмеялся:
– Нет, черт побери. Лекарства поддерживали меня до тех пор, пока организм не включился и не начал действовать. Если бы не они, я бы уже давно лежал в могиле. Я жив только благодаря тебе, Джейн, и даже не знаю, как отблагодарить тебя за это.
– Ты жив, Мэтти, а другой благодарности мне не нужно.
Его брат помрачнел.
– Честно тебе скажу, были времена, когда начиналась реальная жесть. Я не раз думал о том, чтобы засунуть ствол в рот, просто чтобы не мучиться дальше. Но я знал, что не могу так поступить с тобой и мамой.
– Еще бы, черт побери, – зарычал Джейн. – Если бы ты покончил с собой, мама бы тебя убила!
– В этом нет никакого… – Тут Мэтти сообразил, что Джейн над ним подшучивает. – А, ну да. Понял.
– Ты всегда был тормозом.
– Ну да, а ты всегда был самым умным в семье, – фыркнул Мэтти.
Тропа свернула. Они проехали поворот, а коровы послушно следовали за ними, иногда вопросительно мыча. За поворотом раскинулся луг под названием «Акр Госпела», названный в честь их прадеда Госпела Кобба, который первым поселился в этих краях. Он зарабатывал на жизнь разведением скота, а в свободное время проповедовал. Его похоронили где-то на этом лугу, и это определенно было идеальное место для захоронения. К югу от него петляла блестящая серебристая речка, к северу росла дубовая роща, а за ней вдали тянулись бледно-лиловые холмы. Каждый раз, когда Джейн видел эту картину, она задевала какие-то струны в его душе. Возможно, когда-нибудь Джейна похоронят здесь, как и его прадеда, и он навечно станет частью этой земли. Не самая плохая судьба.
Стадо спустилось на луг и сразу принялось щипать траву. Джейн и Мэтти направились к роще, чтобы сесть в тенечке, съесть приготовленные мамашей Кобб сэндвичи и глотнуть виски из фляжки. Джип улегся между ними, положив голову на передние лапы. Он был дворнягой – поджарый, жесткошерстный, с острыми ушами на непропорционально большой голове. Мэтти считал, что в родне у Джипа были волки, а Джейн – что койоты.
Внезапно Джип вскочил, навострил уши и негромко заскулил.
– В чем дело, малыш? – спросил Мэтти.
– Что-то привлекло его внимание, – заметил Джейн.
Джип дважды коротко гавкнул, а затем умоляюще посмотрел на своего хозяина.
– Хвост у него не опущен, значит, он не напуган, – сказал Мэтти.
– Но и не поднят, значит, Джип не рад, – ответил Джейн. – Вот, слышишь?
Стук копыт где-то в миле от них.
Лошадей было три, а может, и четыре.
Джип снова залаял.
У Джейна возникло нехорошее предчувствие. Он потянулся за «Верой», которая лежала в кобуре, притороченной к седлу.
– Возможно, просто какой-то отряд едет мимо, – сказал Мэтти.
