А еще помада для волос. Пять лет назад Инара купила ему жестянку с такой помадой на Рождество. Он намазал ею волосы всего один раз, после чего навсегда положил банку в ящик. Запах у помады был едкий, и Мэл никуда не мог от него спрятаться. Его собственный подход к уходу за собой был гораздо более примитивным: мыло, вода, чуть-чуть одеколона (по особым случаям), вот и все.
В декабре того года Инара подарила ему не только помаду: главным подарком стала дочь Самадхи. И Мэл знал, какой из подарков ему понравился гораздо больше – черноволосая, голубоглазая гукающая красавица, которая описала его, когда он впервые стал менять ей подгузник.
Именно эта Самадхи теперь примчалась в комнату и с разбегу прыгнула на отца так, что ее колени ударили точно ему в пах.
Мэл согнулся в три погибели.
– Уф! Полегче! Пожалей мошонку своего старого папочки. Хочешь, чтобы в будущем у тебя появился еще один брат или сестра?
Самадхи озадаченно посмотрела на него.
– Нет, у меня уже есть Джексон. Еще один брат-вонючка мне не нужен и сестра тоже.
Вышеупомянутый Джексон Серра-Рейнольдс тоже вошел в комнату – очевидно, преследуя Самадхи.
– Вот ты где! – крикнул он. – Я тебя нашел! Теперь моя очередь прятаться.
– Я не пряталась, – возразила Самадхи. – Я больше не играю. Теперь я прыгаю на папочке, как на трамплине.
Подкрепляя слова делами, она запрыгала на животе Мэла.
Руководствуясь исключительно инстинктом самосохранения, Мэл схватил ее и принялся крутить ею в воздухе, описывая восьмерки. Самадхи запищала от удовольствия.
– Лети, маленький светлячок! – сказал Мэл.
– Моя очередь, моя очередь! – завопил Джексон, подпрыгивая на месте с поднятой рукой. – Я тоже хочу быть светлячком!
Мэл снял с себя дочь и взял на руки сына.
– Ого. Да ты тяжелый, начальник. Сколько тебе лет – двадцать пять?
– Не глупи, папочка. Мне семь. Давай светлячи меня.
Мэл прокатил Джексона по комнате, время от времени ставя на какой-нибудь предмет мебели, а затем снова снимая. Каждая остановка означала высадку на планету.
– Лилак. Санто. Гринлиф. Силверхолд.
Самадхи присоединилась к игре и погналась за «Светлячком»-Джексоном.
– Эй, Джексон, – сказал Мэл, – у нас на хвосте корабль Альянса «Самадхи». Неужели мы позволим этим жалким федералам поймать нас?
– Нет! – яростно завопил Джексон.
Погоня продолжилась в других частях дома и закончилась на кухне, где Инара готовила обед. Мэл рухнул на пол, а на него навалились Джексон и Самадхи. После трехминутной потасовки Мэл запросил пощады, и за него вступилась Инара.
– Дети! Идите вымойте руки перед обедом.
Джексон и Самадхи бросились наперегонки в ванную.
Инара сочувственно посмотрела на мужа:
– Мэл, клянусь, я видела тебя в перестрелках и драках, но тебе никогда так не доставалось, как в играх с этими двумя сорванцами.
– Они меня погубят, – ответил взъерошенный Мэл. – Помоги мне подняться.
Мэл протянул ей руку, а когда она за нее взялась, он повалил ее на пол.
– Иди сюда, моя миссис Рейнольдс, – сказал он, покрывая Инару поцелуями.
– Миссис Серра-Рейнольдс.
– Ну да, ну да. Женщина, я уже говорил, как много ты для меня значишь?
– Что-то не припоминаю.
– Клянусь, я утром тебе об этом говорил. Или, может, я показал тебе, как много ты для меня значишь?
– Кажется, я поняла: ты про те три секунды, когда ты лежал на мне и кряхтел.
– Три секунды? Пять, не меньше!
– Мэл, я смотрела на часы. Три секунды.
– Проклятая компаньонка постоянно следит за временем!
– Бывшая компаньонка.
– Давай не будем портить фактами хорошую шутку.
– Я запомню твои слова – на тот случай, если одна из твоих шуток окажется хорошей.
– Ох… Нет, Инара, я серьезно: ты для меня – все. Я знаю, что у нас красивый дом и тысяча акров земли, и два негодника, которые сводят нас с ума, но без тебя все это ничего бы не значило.
– Мэл, – сказала Инара и снова улыбнулась – но не шутливо, а искренне. – Ты счастлив?
– Да.
– Это все, о чем ты мечтал?
– Да.
Инара обняла его и нежно поцеловала.
– Тогда оставайся, – сказала она.
Не вопрос. Уходить Мэл и не собирался.
Уош вел «Комету» от одной планеты Ядра к другой. Он мог бы нанять другого пилота или просто включить автопилот, но предпочитал проводить как можно больше времени, управляя кораблем. Это напоминало ему о юности – о тех временах, когда у него не было ничего, кроме старого громыхающего грузового судна, которое Уош едва мог поддерживать в рабочем состоянии.
Раньше работы было мало, и Уош едва сводил концы с концами. Его поддерживала только любовь к полетам.
А потом в его жизни появилась Зои Эллейн, и все изменилось.
Они познакомились на Персефоне, на вечеринке, которую устроил их общий друг Этертон Уинг. Уош к тому времени создал собственную компанию «Птеранодон инкорпорейтед» и сумел добиться определенных успехов. В списке его клиентов появились такие люди, как Уинг, а также другие дворяне и олигархи, но все же он по-прежнему оставался относительно мелкой рыбешкой. Вечеринки вроде этой давали отличную возможность завязать контакты, и Уош старался, как мог. Он пока мало что знал о правилах этикета и не очень умел поддержать светскую беседу, но он учился.
