– Ты уже его бросила. Ты рассказывала, как похоронила его на кладбище, рядом с церковью, в которой волонтерит твоя мать. Ты рассказывала о службе, которую провел пастырь Дрисколл, о том, как весь день шел дождь. А когда гроб опустили в могилу, тучи рассеялись и появилась радуга, и ты решила, что это знак того, что все будет хорошо. Помнишь?
Кейли нахмурилась.
– Я… это помню.
– Если ты это помнишь, значит, тот, кто лежит вон там, – не твой отец. А как же иначе?
Кейли посмотрела на окровавленный труп отца.
– Но он…
– Да и зачем мне его убивать? Это же бред – разве что у меня была веская причина так поступить. А причина состоит в том, что он не существует и никогда не существовал.
– В этом… нет никакого смысла.
– Кейли, ты сама знаешь, что это не так, но я не могу ждать, пока ты сама во всем разберешься. Такую роскошь мы себе позволить не можем. Прости за то, что мне сейчас придется сделать.
– Что ты…
Ривер дала Кейли пощечину, вложив в удар всю свою силу.
– Ой! – вскрикнула Кейли, прижимая ладонь к щеке.
– Проснись, Кейли. Ты должна проснуться.
Кейли посмотрела на Ривер. У нее был взгляд человека, которого обидели, предали.
Ривер собрала волю в кулак и снова ее ударила. Это было нелегко, ведь Кейли – ее подруга.
– Проснись, – повторила Ривер, ударив ее в третий раз. – Проснись и спаси «Серенити».
Эти слова звучали в сознании Кейли, когда она пришла в себя и обнаружила, что лежит на полу машинного отделения.
Поначалу Кейли довольно смутно понимала, что они вообще означают. «Серенити» в беде. Это как-то связано с луной Кентербери. «Серенити» летит на нее.
Она видела Ривер – та стояла перед ней у дома Калеба Даля. Кейли никогда еще не видела ее такой – собранной и связно излагающей свои мысли.
Затем на Кейли нахлынули другие образы. Лежащий на земле мертвый отец, застреленный из его собственной двустволки. И это сделала Ривер.
На Кейли нахлынуло ужасное, выворачивающее наизнанку ощущение паники. Ей казалось, что все не так, что все неправильно. Кейли была в Танкертоне, а теперь здесь, на «Серенити». Но она же вернулась в Танкертон после того, как провела какое-то время на корабле. Как она могла снова оказаться здесь?
Паника усилилась, переходя в ужас. Может, она сошла с ума? Ее сердце бешено колотилось. Машинное отделение вдруг показалось ей слишком тесным, похожим на тюремную камеру. Обычно именно здесь она чувствовала себя в безопасности, здесь она была счастлива, здесь она все контролировала. А теперь стены надвигались на нее, и даже непрерывное гудение двигателя не успокаивало Кейли, как обычно, а скорее походило на рык дикого кровожадного зверя.
Кейли чувствовала себя обессиленной. Ей хотелось лишь одного – уснуть. Во сне она непременно спрячется от этого немыслимого реального мира.
Она закрыла глаза.
Кейли резко пришла в себя. Проклятье! Ривер была такой настойчивой. Кейли должна что-то сделать, чтобы корабль не врезался в Луну Минор.
Кейли не понимала, почему из всех членов команды Ривер выбрала именно ее. Возможно, другие по какой-то причине вышли из строя. Этим можно объяснить, почему кораблю грозит столкновение с луной. Уош никогда бы такого не допустил, и Мэл тоже.
Кейли заставила себя подняться с пола. Ей удалось встать на четвереньки. Ее затошнило. Машинное отделение закружилось у нее перед глазами. Она ухватилась за окрашенный во все цвета радуги гамак, в котором дремала время от времени, подтянулась и перевела себя в вертикальное положение.
Приступы страха были похожи на удары ножом в живот.
У нее ничего не получится. Она едва держится на ногах.
«Ну же, Кейли, – сказала она себе. – Твой отец сгорел бы со стыда, если бы видел, как ты дрожишь и охаешь, словно старая кошелка. Будь сильной».
– Кейли?
Ее отец стоял совсем близко, рядом с сердечником ускорителя. Его руки бессильно повисли. В животе зияла огромная, отвратительная дыра.
– Почему твоя подруга меня застрелила? – спросил он. – Я же ее не обижал.
– Папа…
Нет. Его не может здесь быть. Только не на «Серенити». Это невозможно. Он скончался вскоре после того, как она стала механиком на корабле Мэла.
Умер от сердечной недостаточности, а не от заряда дроби.
– Кейли, – умоляющим тоном произнес Алоизиус Фрай.
– Нет, – ответила Кейли. – Ты не существуешь, папа.
Шатаясь, отец двинулся к ней, разводя руки в стороны, словно хотел ее обнять.
Из раны хлынула кровь, а внутри него поблескивали свернувшиеся кольцами кишки, похожие на огромных жирных червей.
Кейли содрогнулась и крепко зажмурилась.
Его нет, его нет, его нет…
Когда она открыла глаза, ее отец исчез.
Кейли с трудом заставила себя дышать ровно. Туман в ее голове начал рассеиваться. Тошнота тоже чуть поутихла.
