Аманда сидела за столом напротив Джерри, потягивая кофе. Она рассказала ему о Кристи, дав собеседнику понять, что у них не было физической близости. В каком-то смысле это соответствовало истине – они действительно не были по-настоящему близки. Она покорно лежала на кровати, стиснув зубы.
– Поэтому-то я и пришла к тебе, Джерри, – сказала Аманда. – Только ты способен мне помочь.
– Я? – удивился он.
– Если я поеду с Кристи в Лас-Вегас, мы там поженимся. Если я останусь здесь, я его потеряю.
Джерри кивнул:
– Тебе несложно принять решение. Лучше синица в руках, чем журавль в небе.
– Я не хочу упускать свой шанс, каким бы маленьким он ни был. Робин все лето проведет в городе. Он пригласил меня поехать к тебе четвертого июля.
Джерри, помолчав, произнес:
– Поезжай в Лас-Вегас, милая. Выходи за Криса. Не трать больше времени на Робина.
– Почему ты так говоришь? Он сказал тебе что-то такое, чего я не знаю?
– Нет. Ты слышала об Айке Риане?
– Я все о нем знаю. Но Робин с ним давно не виделся. Он больше не занимается с Рианом этими вещами.
Джерри улыбнулся:
– У меня есть друг. Он психиатр. Когда Робин поведал мне о том, что они вытворяли с Рианом, я рассказал все этому врачу. Он заявил, что Робин, вероятно, ненавидит женщин.
– Это ерунда! – возразила Аманда. – Твой друг даже не знает Робина. У него нет оснований для таких выводов!
– Он встречался с Робином.
– Ты намекаешь на то, что Робин – гомосексуалист?
Она не на шутку рассердилась.
– Нет. Я лишь хочу сказать, что его друзьями могут быть только мужчины. Женщины нужны ему лишь для секса. На самом деле он их не любит. Даже испытывает к ним враждебность.
– Думаешь, это правда?
– Да. Но, по-моему, ты нравишься Робину – в той мере, в какой женщина вообще способна нравиться ему. Когда-нибудь твое терпение истощится, и ты сама порвешь с ним.
– Джерри.
В ее глазах застыла мольба.
– Помоги мне…
– Чем я могу тебе помочь?
– Не дай мне уехать в Лас-Вегас с Кристи. Ты можешь сказать ему, что я подписала контракт на выступление в рекламной вставке, которая пойдет в эфир летом, когда шоу Кристи заменят другим.
Он посмотрел на девушку:
– Поезжай в Лас-Вегас, Аманда. Кристи Лейн – это твое будущее, реальная жизнь, дети и возможность работать.
– Джерри… – умоляюще произнесла она. – Это мой последний шанс с Робином.
– Я считал тебя более сильной, Аманда. Куда делась твоя выдержка? Если бы я так сильно зависел от кого-то, я бы уже давно погубил себя. Откажись от Кристи Лейна. Мечтай о Робине. Ты потеряешь надежного мужа и покой. Если бы тебе было тридцать пять, я бы сказал, что ты не имеешь права так рисковать. Но ты молода и наверняка уже скопила приличную сумму.
– Я не коплю деньги. Не умею это делать.
Джерри пожал плечами:
– Тогда прекрати покупать все эти экстравагантные платья от дорогих модельеров. Мэри покупает вещи в Гринвиче за сорок пять долларов.
– Мэри не зарабатывает сто долларов в час. Не забывай, я выступаю по телевизору в собственной одежде. Быть элегантной – часть моей профессии. Но я боюсь остаться без денег, Джерри. Боюсь бедности.
– По-моему, девушке, которую любят двое мужчин, не следует бояться одиночества. А девушке, зарабатывающей сто долларов в час, не стоит бояться бедности.
Она стиснула руки:
– Джерри, ты был когда-нибудь беден? Я имею в виду, по-настоящему беден? Я – была. Я понимаю Кристи, когда он рассказывает о Майами, о своих выступлениях в дешевых клубах, о том, как давным-давно дал себе слово пробиться в первые ряды. Я родилась в больнице для бедных. Моя мать, финка, работала горничной в дорогом отеле. Вероятно, когда-то она была хорошенькой. Я помню ее худой и усталой. Видно, она приглянулась какому-то богачу, остановившемуся в отеле. Я никогда не видела моего отца. Знаю только, что он был состоятельным человеком, который мог позволить себе провести зиму в Майами и трахать горничную. После моего рождения мы жили в так называемом Ниггертауне, потому что единственным человеком, пожалевшим мою мать, была цветная девушка, тоже служившая в гостинице. Мы оказались в лачуге со стенами, обмазанными смолой, – их можно увидеть, когда едешь в аэропорт. Эта негритянка – ее звали Роза – перед родами отвезла мою мать в бесплатную больницу. А потом мы стали жить вместе с ней. Я называла ее тетей Розой, она самая добрая женщина из всех, кого я знала. Позже, когда моя мать работала по ночам, тетя Роза готовила мне ужин, следила за тем, чтобы я делала уроки и молилась. Мать умерла, когда мне исполнилось шесть лет. Тетя Роза оплатила похороны. Я осталась с ней. Она относилась ко мне как к своему ребенку. Заставила меня закончить школу, кормила и одевала. Затем посадила на автобус и отправила в Нью-Йорк с пятьюдесятью скопленными ею долларами.
Аманда замолчала, из ее глаз потекли слезы.
– Уверен, ты с лихвой вернула ей долг, – сказал Джерри.
