– И я смогу забрать эти документы с собой?
– Строго говоря, нет, сэр, поскольку вы не на службе закона… – Тобиас понизил голос. – А вообще-то, вы могли бы заплатить самому обычному магистрату или даже клерку и тайком получить эти сведения за каких-то несколько шиллингов. Если у вас имеется индекс, всё остальное довольно просто. Это обычный клакёрский трюк – читать машинное досье на кого-то из преступного мира; это называется «выдернуть» или «держать руку на пульсе».
– А если я закажу своё собственное досье? – заинтересовался Мэллори.
– Ну, сэр, вы же джентльмен, а не преступник. В обычных полицейских досье вас нет. Магистратам, судебным клеркам и всем таким, им придётся заполнять особые формуляры и объяснять причину запроса. А у нас ещё десять раз подумают, проводить поиск или послать их куда подальше.
– Юридические ограничения? – подсказал Мэллори.
– Нет, сэр, закон тут ничего не запрещает, просто очень уж хлопотно. Подобные поиски поглощают машинное время и деньги, а у нас и так вечно превышен бюджет и по тому, и по этому. Вот если бы подобный запрос сделал член парламента или кто-нибудь из лордов…
– А что, если в Бюро работает один из моих друзей? Человек, уважающий меня за мою щедрость.
– Не так это просто, сэр. – На лице Тобиаса появилось что-то вроде застенчивости. – Каждый прогон регистрируется, под каждым запросом стоит чья-то подпись. Сегодняшний поиск проводится для мистера Уэйкфилда, тут всё в порядке, а вот этому вашему другу придётся работать от чужого имени. Машинное жульничество, оно всё равно что биржевое или кредитное, и карают за них одинаково. Влипнешь, так мало не покажется.
– Ну вот, – сказал Мэллори, – теперь всё понятно. Я давно заметил, что по любому вопросу нужно обращаться к специалисту, досконально знающему своё дело. Позвольте предложить вам мою карточку.
Мэллори вынул из записной книжки визитную карточку от Молла и Полибланка. Плотно сложив пятифунтовую банкноту, он прижал её к оборотной стороне карточки и передал мальчику. Пять фунтов – сумма приличная. Обдуманное капиталовложение.
Тобиас порылся под фартуком, отыскал засаленный бумажник, сунул туда карточку и деньги, а взамен извлёк обтрёпанный кусочек глянцевого картона. «Дж. Дж. Тобиас, эсквайр, – гласила надпись, выполненная чрезмерно вычурной машинной готикой. – КИНОТРОПИЯ И ТЕАТРАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВА». Далее значился адрес в Уайтчепеле.
– Там внизу телеграфный номер, так вы на него не смотрите, – сказал он смущённо. – Я его больше не арендую.
– Вы случайно не интересовались французской кинотропией, мистер Тобиас? – спросил Мэллори.
– Да, сэр, – кивнул Тобиас. – С Монмартра приходит иногда вполне приличный материал.
– Насколько я понимаю, лучшие французские ординатёры используют специальные перфокарты.
– «Наполеоновский» формат, – подтвердил Тобиас. – Они поменьше, из искусственного материала и очень быстро вводятся. А для кино скорость первое дело.
– Вы, случайно, не знаете, где здесь, в Лондоне, можно было бы арендовать французское устройство ввода?
– Чтобы транслировать данные с французских карточек, сэр?
– Да, – ответил Мэллори, изображая небрежный интерес. – Я тут должен получить от французского коллеги некую информацию, чисто академическую, и всё же дело требует определённой конфиденциальности. Я бы предпочёл работать в частном порядке.
– Да, сэр, разумеется, – кивнул Тобиас. – То есть, я знаю парня, у которого есть французское вводное устройство, и он позволит вам делать с ним всё, что угодно, если вы хорошо заплатите. В прошлом году среди клакёров Лондона была мода на французский формат. Но потом, после неприятностей с «Гран-Наполеоном», настроения переменились.
– Правда? – удивился Мэллори. Тобиас кивнул, обрадовавшись случаю выказать осведомлённость.
– Сейчас все считают, сэр, что французы слишком уж замахнулись с этим их гигантским «Наполеоном» и где-то там что-то ляпнули.
Мэллори погладил бороду.
– А может, это просто профессиональная зависть?
– Вовсе нет, сэр! – с пылом заверил его Тобиас. – Каждый знает, что с «Гран-Наполеоном» в начале этого года случилась какая-то крупная неприятность. Они уж чего только не делали, но так и не смогли вернуть машину к нормальной работе. Кое-кто, – мальчик понизил голос, – даже поговаривает о саботаже! Вы знаете такое французское слово «саботаж»? Оно происходит от «сабо», это такие деревянные башмаки, их носят французские рабочие. В такой-то обуви они могут, пожалуй, ногами сшибить машину с фундамента! – Злорадство, светившееся в глазах Тобиаса, несколько встревожило Мэллори. – У французов сейчас что-то вроде луддитских беспорядков, ну точь-в-точь как у нас когда-то.
По комнате раскатились два коротких гудка; два усердных джентльмена, к которым за это время присоединился такой же усердный третий, закрыли альбомы и ушли.
Снова звякнул колокольчик, призывая Тобиаса к лотку. Мальчик медленно поднялся, поправил стул, прошёл вдоль стола, полок, осмотрел альбомы на предмет несуществующей пыли и поставил их на полку.
– Там вроде наш ответ, – не выдержал Мэллори. Тобиас коротко кивнул, но не обернулся.
