– Печальный опыт, сэр. Мне знакомы эти ваши слова, мне знаком этот благоговейный тон – «интересы благородной леди». – Фрейзер оглядел мрачный парк, его изогнутые скамейки из тика и чугуна, заполненные мужчинами с расстёгнутыми воротничками, женщинами, раскрасневшимися, обмахивающимися веерами, ордами вялых, одуревших от зловонного зноя городских детишек. – Все эти герцогини, графини – их роскошные усадьбы сгорели в смутные времена. А радикальные аристократки могут выпендриваться сколько угодно, но никто не назовёт их на прежний манер «благородными леди» – разве что королеву или нашу так называемую королеву машин.
Инспектор осторожно переступил через маленький птичий трупик: посреди посыпанной гравием дорожки лежал, раскинув крылья и выставив сморщенные коготки, мёртвый скворец. Через несколько ярдов им обоим пришлось замедлить шаг, чтобы проложить себе дорогу среди нескольких дюжин подобных трупов.
– Возможно, вам лучше будет начать с самого начала, сэр. С покойного мистера Радвика и той давней истории.
– Ладно. – Мэллори отёр с лица пот и брезгливо взглянул на платок, испещрённый крупицами копоти. – Я – доктор палеонтологии. Из чего следует, что я – преданный сторонник партии. Я родился в семье довольно скромного достатка и только благодаря радикалам смог защитить докторскую. С отличием. Я полностью поддерживаю правительство.
– Продолжайте, – кивнул Фрейзер.
– Два года я провёл в Южной Америке, но это не было самостоятельной работой, руководил раскопками лорд Лаудон. Когда мне предложили возглавить собственную экспедицию, причём щедро финансируемую, я согласился без малейших колебаний. Как выяснилось позднее, то же самое – и по сходным причинам – сделал и несчастный Фрэнсис Радвик.
– Вы оба получили деньги от Комиссии по свободной торговле Королевского общества.
– Не только деньги, но и приказы, мистер Фрейзер. Я провёл через американский фронтир пятнадцать человек. Разумеется, мы вели раскопки и мы сделали великое открытие. Но кроме того, мы провезли контрабандой оружие, чтобы помочь краснокожим сдерживать янки. Мы составили карты дорог от самой Канады, подробно занося на них характер ландшафта. Если когда-нибудь вспыхнет война между Британией и Америкой… – Мэллори запнулся. – Ну, в Америке и так уже идёт самая настоящая война, не так ли? Мы поддерживаем южных конфедератов, хотя и не признаёмся в этом публично.
– И вы даже не подозревали, что эта секретная деятельность чревата опасностями?
– Опасности? Конечно, всем нам грозили опасности. Но не дома, не в Англии… Когда убили Радвика, я был в Вайоминге; я ничего не знал о его смерти, пока не прочёл заметку в канадской газете. Для меня это было настоящим потрясением. Я ожесточённо спорил с Радвиком в вопросах теории, и я знал, что он отправился на раскопки в Мексику, но понятия не имел, что нас объединяет общая тайна. Откуда мне было знать, что Радвик тайно работает на Комиссию; я знал только то, что он добился больших успехов. – Мэллори вздохнул. – Пожалуй, я даже ему завидовал. Он был чуть постарше меня и учился у самого Бакленда[99].
– Бакленда?
– Один из величайших умов в нашей области. Его уже нет на свете. Правду говоря, я не слишком хорошо знал Радвика. Он был малоприятным человеком, холодным и высокомерным. Лучше всего ему давались заморские раскопки, на хорошем расстоянии от добропорядочного общества. – Мэллори отёр платком шею. – Когда я прочёл о его смерти в каком-то притоне, меня это вовсе не удивило.
– Вы не знаете, был ли Радвик знаком с Адой Байрон?
– Нет, – удивился Мэллори, – ничего такого я не знаю. Мы с ним занимали в учёных кругах не слишком высокое положение, никак не на уровне леди Ады! Возможно, они были представлены, но если бы она ему благоволила, я бы об этом услышал.
– Вы назвали его блестящим.
– Блестящий полевой работник, а не в светском смысле.
– Похоже, мистер Олифант полагает, – сменил тему Фрейзер, – что Радвика убили техасцы…
– Я знать не знаю ни о каких техасцах, – раздражённо оборвал его Мэллори. – Да и кто там что знает о том Техасе? Какая-то богом забытая страна! Если техасцы и вправду убили несчастного Радвика, то королевскому флоту следует в порядке возмездия обстрелять их порты или что ещё в этом роде. – Он покачал головой. Всё это грязное дело, которое когда-то казалось столь дерзким и изобретательным, теперь представлялось чем-то подлым и бесславным, на уровне мелкого жульничества. – Дураки мы были, что связались с этой Комиссией, – что Радвик, что я. Горстка богатых лордов плетёт себе тайные интриги, чтобы поизводить янки. А эти янки, их республики и без того рвут друг другу глотку из-за рабства, или местного самоуправления, или ещё какой чёртовой дури! Лордам игрушки, Радвик погиб, когда мог бы жить себе да жить и откапывать новые чудеса. Вспоминать стыдно!
– Некоторые скажут, что это был ваш патриотический долг. Что вы боролись за интересы Англии.
– Так или не так, – вздохнул Мэллори, – но знали бы вы, какое это облегчение, говорить обо всём этом открыто после долгого молчания.
