Мэллори чувствовал, что его рассказ не произвёл на Фрейзера особого впечатления. Скорее всего, для инспектора Особого отдела это была старая, навязшая на зубах история, а может – крошечный фрагмент злодеяний куда более мрачных и серьёзных. Как бы там ни было, Фрейзер не стал вдаваться в политику, сосредоточив всё своё внимание на подробностях сугубо криминального свойства.
– Расскажите мне о первом нападении на вас.
– Это произошло на дерби. Я увидел, как некая дама с вуалью в наёмном экипаже подвергается самому грубому и неподобающему обращению со стороны своих спутников, мужчины и женщины, каковых я счёл за преступников; позднее выяснилось, что имя этой женщины Флоренс Рассел Бартлетт – как вам, скорее всего, уже известно.
– Да. Мы весьма активно разыскиваем эту миссис Бартлетт.
– Мне не удалось идентифицировать её напарника. Но я вроде бы краем уха слышал его имя: Свинг. Или капитан Свинг.
Брови Фрейзера чуть приподнялись.
– Вы сказали об этом мистеру Олифанту?
– Нет. – Мэллори чувствовал, что идёт по тонкому льду.
Фрейзер задумался.
– Может, оно и к лучшему, – сказал он в конце концов. – У мистера Олифанта иногда разыгрывается фантазия, а «капитан Свинг» весьма популярен в среде заговорщиков. Мифическая личность, вроде Неда Лудда – «генерала Лудда». Когда-то банды Свинга были, так сказать, сельскими луддитами. Мелкие вредители – сено поджигали и всё такое прочее. Но в смутные времена они совсем распоясались, перебили уйму дворян, пожгли дотла их усадьбы.
– Понятно, – кивнул Мэллори. – Так вы что, думаете, этот малый луддит?
– Луддитов больше нет. – В голосе Фрейзера звучала лёгкая насмешка. – Они вымерли, как ваши динозавры. Я скорее подозреваю, что это какой-то зловредный любитель старины. У нас есть его описание, есть собственные методы – когда мы его возьмём, непременно поинтересуемся, с чего бы это такой странный псевдоним.
– И этот парень был ничуть не похож на батрака – этакий тебе ипподромный щёголь, подделывающийся под француза. Когда я вступился за леди, он выхватил стилет! Зацепил меня по ноге. Слава ещё Богу, что клинок не был отравленный.
– Возможно, и был, – заметил Фрейзер. – Яды – распространённые яды – вовсе не так сильны, как принято думать…
– Так вот, я сбил мерзавца с ног, после чего он и его сообщница сбежали, оставив свою жертву в кэбе. Сукин сын дважды поклялся, что убьёт меня. «Уничтожит», так вот красиво он выражался… Затем я понял, что загадочная дама не кто иная, как леди Ада Байрон. Она говорила весьма странным образом – словно была чем-то опоена или потеряла разум от страха… Она просила меня проводить её к королевской ложе, но, когда мы туда подошли, сбежала без единого слова благодарности.
Мэллори немного помолчал.
– Вот, в общем-то, и всё. Вскоре после этого я выиграл значительную сумму денег, поставив на гоночный пароход, построенный одним из моих друзей. Он дал мне очень полезную информацию, и в один миг она превратила меня из скромного учёного в состоятельного человека. – Он подёргал себя за бороду. – При всей разительности этого превращения, в то время оно казалось меньшим из чудес.
– Понимаю. – Фрейзер надолго замолчал. Они вышли на уголок Ораторов, где потные, раскрасневшиеся мужчины поливали скептически настроенную толпу потоками пламенного красноречия; трибунами им служили ящики из-под мыла.
Всё так же молча они пересекли шумный, суматошный Найтсбридж. Мэллори ждал, что Фрейзер заговорит, но тот молчал. У высоких кованых ворот Грин-парка полицейский повернулся и несколько секунд изучал улицу, по которой они только что прошли.
– Мы можем срезать через Уайтхолл, – сказал он наконец. – Я знаю, как там пройти.
Мэллори согласно кивнул.
У Букингемского дворца менялся караул. Королевская семья по обычаю проводила лето в Шотландии, но гвардейская бригада отправляла свой ежедневный ритуал и в отсутствие королевы. На горделиво вышагивающих лейб-гвардейцах было крымское полевое обмундирование – бесформенные тускло-коричневые куртки и брюки, беспорядочно заляпанные тёмными и светлыми пятнами. Новейшая, разработанная британскими учёными ткань делала солдат почти невидимками и, судя по восторженным отзывам военных корреспондентов, приводила русских в полное замешательство. Вслед за гвардейцами упряжка артиллерийских лошадей тащила большую армейскую каллиопу; весёлые трели альтов и воодушевляющее гудение басов звучали в гнилом, неподвижном воздухе странно и жутковато.
Мэллори ждал, когда же Фрейзер что-нибудь решит. Наконец он не выдержал.
– Вы верите, что я встретился с Адой Байрон, мистер Фрейзер?
Фрейзер прочистил горло и несколько смущённо сплюнул.
– Да, сэр, верю. Мне не слишком нравится вся эта история, но я не нахожу в ней ничего необычного.
– Ничего необычного?
– Да, сэр. Мне понятно, как такое могло случиться. Это игорные дела. У леди Ады есть «Модус».
– «Модус»? Что это такое?
– Это легенда игроков, доктор Мэллори. «Модус» – игорная система, секретная машинная программа, способная взять верх над всеми исхищрениями букмекеров.
