– Темза превратилась в зловонную, ядовитую, кишащую всеми болезнями сточную канаву, – провозгласил Дизраэли. – Её воды до предела насыщены сбросами пивоварен и литейных мастерских, газовых и химических заводов! Устои Вестминстерского моста облеплены жуткими лохмами гнили, каждый проходящий по Темзе пироскаф взбивает из этой отвратительной жижи такое зловоние, что команда едва не падает в обморок!
– Передовицу писали? – улыбнулся Мэллори.
– Для «Морнинг Клэрион», – пожал плечами Дизраэли. – В этом жанре непременно приходится чуть-чуть сгущать краски. Но погодка сейчас абсолютно дикая, тут уж не поспоришь. Несколько дней хорошего дождя, чтобы промыть Темзу и взломать этот гнетущий облачный купол, и всё будет в порядке. Ну а ещё пара недель такой кошмарной погоды, и тем, кто постарше или слаб лёгкими, сильно не поздоровится.
– Вы, правда, так думаете?
– Говорят, в Лаймхаузе снова свирепствует холера, – зловеще прошептал Дизраэли.
По спине Мэллори пробежал холодок.
–
– Госпожа Сплетня. Но кто сейчас ей не поверит? В такое мерзкое лето весьма вероятно, что испарения и миазмы разнесут смертельную заразу. – Дизраэли выколотил трубку и начал снова набивать её чёрным турецким табаком. – Я очень люблю этот город, Мэллори, но бывают времена, когда благоразумие должно брать верх над привязанностью. Я знаю, у вас семья в Сассексе. На вашем месте, я бы уехал туда не теряя ни минуты.
– Но мне предстоит выступить с докладом, через два дня. О бронтозаврусе. С кинотропным сопровождением!
– Отмените выступление, – посоветовал Дизраэли, возясь с многоразовой спичкой. – Или отложите.
– Не могу. Оно должно стать событием, я надеюсь на большой общественный резонанс!
– Мэллори, никто туда не придёт. Во всяком случае, никто из тех, кто действительно что-то значит. Ваш доклад будет напрасным сотрясением воздуха.
– Придут рабочие, – упрямо сказал Мэллори. – Простые люди, которым не по карману летние каникулы на природе.
– О! – кивнул Дизраэлли, выдувая колечко дыма. – Это будет роскошно. Ребята, читающие по складам грошовые ужастики. Не забудьте порекомендовать им мои сочинения.
Мэллори упрямо сжал челюсти.
– Давайте-ка лучше работать, – вздохнул Дизраэли. – Нам надо многое успеть. – Он взял со стеллажа последний номер «Семейного музея». – Что вы думаете о куске, напечатанном на той неделе?
– Прекрасно. Лучший из всех, что были.
– Только слишком уж много этих дурацких теорий, – пожаловался Дизраэли. – Нужно обращаться к чувствам.
– А что плохого в теории, если это – хорошая теория?
– Ну кому же, кроме специалистов, интересно читать о шарнирном давлении в челюстных костях рептилии? По правде говоря, единственное, что публике хочется знать о динозаврах, – почему эти чёртовы твари взяли вдруг и передохли?
– Так мы же договорились приберечь это под конец.
– О, да. Великолепная будет кульминация – вся эта история с огромной кометой, врезающейся в Землю, гигантской пылевой бурей, уничтожающей миллионы рептилий, и тому подобное. Очень драматично, очень катастрофично, за это-то публика и любит катастрофизм. Катастрофа
– Да при чём тут обращение к вульгарным эмоциям! – возмутился Мэллори. – У меня есть веские доказательства! Взгляните на Луну – вся её поверхность изрыта кометными кратерами!
– Да, да, – рассеянно отозвался Дизраэли, – точная наука, честь ей и хвала.
– Никто не в силах объяснить, почему Солнце способно светить хоть десяток миллионов лет. Никакое горение не может длиться так долго – это нарушает элементарные законы физики!
– Давайте оставим это на время. Я целиком и полностью согласен с вашим другом Гексли, что мы должны просвещать невежественную публику, однако нужно время от времени бросать ей косточку. Наши читатели желают побольше узнать о левиафанном Мэллори как о человеке.
Мэллори саркастически хмыкнул.
– Вот почему нам нужно вернуться к той истории с индейской девушкой.
– Да какая там «девушка»? – взмолился Мэллори. – Это была пожилая туземка…
– Мы уже сообщили читателям, что вы никогда не были женаты, – невозмутимо продолжал Дизраэли. – И вы не хотите признаться, что у вас есть возлюбленная в Англии. Пришло время вывести на сцену эту индейскую деву. Нет никакой необходимости описывать события прямолинейно, со всеми непристойными подробностями. Просто несколько добрых слов о девушке, пара вскользь обронённых намёков – женщины от этого без ума. А они читают гораздо больше мужчин. – Дизраэли отвинтил колпачок самописки. – Вы ещё не сказали мне её имя.
– У шайенов нет имён в нашем понимании. Особенно у женщин.
– Но хоть как-то же её называли?
– Ну, иногда её звали Вдовой с Красным Одеялом, а иногда её звали Матерью Пятнистой Змеи или Матерью Хромой Лошади. Но вообще-то я не стал бы ручаться ни за одно из этих имён. Переводчиком у нас был вечно пьяный француз-полукровка, не знавший толком ни английского, ни шайенского.
Дизраэли был явно разочарован.
