На полпути к цели у Уэндлинга зародились подозрения в отношении сотрудника полиции Нормана Блау, копа из Канарси, который представил его Кампфу и вызвался сопровождать его во Флориду на первую очную встречу. Впервые Уэндлинг почувствовал беспокойство, когда команда наружного наблюдения увидела, как Блау встречается с одним из бывших подельников Кампфа. Он доложил об этом своему боссу, и тот распорядился отстранить Блау от дела.
– Теперь меня беспокоит, кто еще знает столько же, сколько мы, – сказал Уэндлинг инспектору Джону Невинсу.
Тем не менее, когда в июне 1979 года дело дошло до суда, Уэндлинг и помощник окружного прокурора Стивен Сэмьюел были уверены в себе. У них был свидетель, который мог дать показания об отношениях между Джоном Куинном и Питером Ляфроша, о мотиве убийства и признании Ляфроша в том, что он помог убить Куинна. Имелась у них и запись голосового сообщения, которое «Пит» оставил Куинну по телефону за несколько часов до того, как тело Куинна было обнаружено.
После того как Сэмьюел закончил выступление со стороны обвинения, за дело принялся Фред Абрамс – имевший обширные политические связи бруклинский адвокат, хорошо зарабатывавший на защите членов банды Демео. Он вызвал бывшую подружку Кампфа, которая заявила, что Вилли был просто сердит на Ляфроша из-за их романа. Однако Сэмьюел нанес ответный удар, представив запись телефонного разговора, сделанную Вилли, в котором она велела ему держать рот на замке. Эта запись выставила ее как лгунью.
«Дело закрыто», – отметил про себя Уэндлинг.
В середине дня в пятницу Абрамс объявил, что в понедельник утром намерен вызвать неожиданного свидетеля – полицейского Нормана Блау.
Уэндлинг и его коллеги все выходные пытались вычислить Блау – дело в том, что сотрудники полиции обязаны извещать Управление в том случае, если намереваются давать показания против штата, – но Блау был неуловим. В понедельник он вышел к свидетельской трибуне в полицейской форме и заявил, что, пока он находился во Флориде с Уэндлингом и Кампфом, последний отвел его в сторону и сказал, что сделает все, чтобы добраться до Питера Ляфроша. Кампф, добавил он, не тот человек, которому можно верить.
И дело действительно было закрыто. «Невиновен», – решили присяжные.
Сэмьюел и Уэндлинг были опустошены. После стольких усилий их разгромил какой-то полицейский. Выйдя из зала суда, Ляфроша рассмеялся им в лицо.
Худшим годом для преступной группировки был 1979-й, самым невыносимым было то, что не прошло и полугода с тех пор, как «кровавый ураган» забрал жизни Доминика Рагуччи и Криса Розенберга. Рой вернулся к своим обычным делам. Своей правой рукой вместо Криса он избрал Джоуи Тесту. Не то чтобы ему не нравился столь же способный Генри Борелли, но к Джоуи он чувствовал бо́льшую близость: тот, как и он сам, был когда-то помощником мясника, а сейчас стал профессионалом. Рой сложил последние элементы головоломки своей крупной сделки по машинам, но не забывал и о других сделках, которые влекли его – а с ним и Нино – по пути ужасающих убийств, и одна из таких сделок в итоге привела того в тюрьму.
Генри испытал горькое разочарование, когда Рой выбрал не его, а более молодого Джоуи, но Рой быстро нашел способ залечить раны, нанесенные его чувствам. Поручив Джоуи и Энтони транспортировку всего украденного кокаина, Рой назначил Генри исполнять ответственную роль в деле переправки угнанных машин в Кувейт. Работа была пустяковая, но она позволила Генри стать одним из пяти важнейших партнеров, участвовавших в сделке.
Деятельность в этом направлении была приостановлена на несколько месяцев, пока еще один партнер, продавец подержанных машин с Лонг-Айленда, изобретал вменяемую схему переправки автомобилей от лица некой транспортно-экспедиторской компании. Этим продавцом был Рональд Устика, тридцатичетырехлетний житель района Болдуин на Лонг-Айленде. Рой познакомился с ним, когда продавал машины для другого магазина подержанных машин, владелец которого был вечным должником Роя. Устика отличался приятными манерами, недавно женился и не имел с Роем и его подельниками ничего общего, кроме склонности к воровству.
Он вместе с Роем придумал эту аферу после того, как познакомился с арабскими импортерами, прибывшими в Нью-Йорк в качестве партнеров, чтобы купить подержанные машины для последующей перепродажи в Кувейте. В ходе разговоров с ними Устика выяснил, что один из партнеров по имени Абдулла Хассан имеет такую же тягу к воровству, как и он. При поощрении Роя Устика сообщил импортерам, что он может поставить им много качественных подержанных автомобилей по пять тысяч долларов каждый, если, конечно, они не против иметь дело с угнанными машинами. Хассан не возражал, понимая, что в Кувейте может перепродать их по меньшей мере вдвое дороже. Возражал его партнер, поэтому тот вышел из сделки. Партнер поклялся, что останется в Нью-Йорке и займется легальным бизнесом. Хассан вернулся в Кувейт и ждал там прибытия машин.
