В конце концов Рой сформулировал идею, которую Доминик счел разумной и достойной внимания. По совету своего адвоката Нино отказался дать разрешение на извлечение пули, которую в него выпустил Пол Роудер. Со временем в процессе заживления раны она сама выйдет на поверхность. Если же в это время Нино передадут еще одну пулю – которую баллистическая экспертиза признает выпущенной не из пистолета Роудера, а из другого оружия – и Нино сможет подменить ею ту, которая выйдет наружу из его шеи, то на суде его адвокаты могли бы представить пусть фантастическую, но вполне правдоподобную цепь событий: Нино ранил тот же стрелок, который успел скрыться после того, как застрелил Джимми-младшего и Джимми-старшего. Выходя из машины, убийца обронил один из двух пистолетов. К несчастью, Нино подобрал один из них, когда убегал, а потом воспользовался им в целях самозащиты, когда на него напал некто, не представившийся копом.
– Многоходовочка, однако, – заметил Доминик, – но мне нравится. Супер, если этому поверит хотя бы один присяжный.
Для реализации этого плана требовалось наличие того пистолета, который Рой выкинул в канализацию. Ночью, пока Доминик, Генри и Джоуи стояли на стреме, Рой снял металлическую решетку, спустился в люк в Бат-Бич и нашел тот самый «Смит-Вессон» 38-го калибра, один из тех, что так любил Дэнни Грилло. В «Джемини» Рой окунул его в бочку из-под масла, заполненную водой, и сделал один выстрел, после чего выудил пулю.
– Переправить ее – твоя работа, – сказал он Доминику, передавая ему «правильную» пулю.
8 октября Роуз Гаджи, которая не была посвящена в тайный замысел, и Доминик навестили Нино в его охраняемой палате в больнице на острове Райкерс. Опасаясь металлодетекторов, Доминик засунул пулю в презерватив, а его запихнул себе в рот. Когда визит подошел к концу, он кашлянул в правую руку, затем пожал руку Нино и поцеловал его в щеку по сицилийскому обычаю. В ту ночь Нино не сомкнул глаз, поторапливая природу и расцарапывая себе шею ногтями. Когда пуля, выпущенная Роудером, вышла, он спустил ее в унитаз. На следующий день он отдал «контрабандную» пулю тюремному надзирателю, который передал улику полиции. Реальность была успешно искажена.
Впрочем, ввиду двух грозивших сообщникам пожизненных сроков Нино вовсе не намеревался полагаться исключительно на подмену пули. Он велел Рою проработать и другой план: подкупить Пенни или Роудера, чтобы они забыли или изменили свои показания о том, что видели сразу после убийства.
Первым на очереди был Пенни. Его показания были более критичными, поскольку он мог засвидетельствовать, что видел, как Нино выходил из «тандербёрда» сразу после того, как застрелили двоих Эпполито. Он залег на дно: тогда о его местонахождении не было известно даже полиции.
Позже следователи поселили Пенни в мотеле, чтобы быть уверенными, что он даст показания перед большим жюри и поможет окружному прокурору Бруклина осудить Нино и Пьяченте. Впоследствии они планировали поместить его под программу защиты свидетелей – чтобы он остался в живых к моменту дачи показаний на суде, – но Пенни уже вернулся к своим антисоциальным привычкам и решил, что ему больше ни к чему общаться с полицией. Когда детективы сопроводили его домой за свежей одеждой, ловкий взломщик зашел в туалет, выбрался на улицу и убежал.
Полагая, что Пенни войдет в контакт с кем-либо из членов своего семейства, Нино и Рой решили отправить ему сообщение через его брата Роберта. Они послали Доминика, Генри, Джоуи и Энтони на заправку, где работал Роберт. Нино по-отечески сказал Доминику, что лучше будет загримироваться. Остальные не стали с этим заморачиваться. Разговор вел Джоуи, который был теперь правой рукой Роя:
– Твой брат путается не с теми людьми. Он видел, что было с теми двумя в машине. Если он даст показания, с ним случится то же самое. Скажи ему, чтобы он поступил правильно. Мы готовы дать пятьдесят косых прямо сейчас и будем заботиться о нем всю его жизнь.
– Думаю, он согласится, – ответил Роберт.
– Уж лучше бы согласился, – сказал второй «двойной близнец».
В дни после убийства Эпполито воображение Роя, и без того буйное, подпитывалось еще и угрозой, которая исходила от Халеда Фахда Дарвиша Дауда, занимавшегося экспортом автомобилей. Дауд был серьезно обеспокоен тем, что угонщики машин, работавшие, как он думал, под началом кроткого Рональда Устики, обеспечивали его отдаленному партнеру – Абдулле Хассану – ощутимое конкурентное преимущество.
Не зная ничего о том, что банда уже разработала план его устранения и уже успела его отложить из-за того, что Ричи Диноме случайно выстрелил себе в руку, Дауд не переставая ворчал о недостойных действиях Устики и дефиците «шевроле каприс» на аукционах подержанных машин в Нью-Джерси. Однако он до сих пор не воплотил в жизнь свое обещание обратиться в полицию.
