И все же той осенью Рой в кои-то веки получил хорошие новости. Судья назначил слушания о том, должно ли дело Эпполито подвергнуться пересмотру в пользу заключенного Энтони Гаджи. Судья предпринял такой шаг после того, как Джуди Мэй, «свой человек» дядюшки Нино в составе присяжных, заявила в своих письменных показаниях под присягой, что еще один присяжный и судебный исполнитель принуждали ее к сексуальным отношениям во время закрытого совещания присяжных и обсуждения вердикта, а другие судебные исполнители сообщили присяжным, что в деле замешаны «люди из мафии». В деле Эпполито, как и в других делах, в которых фигурировали обвиняемые вроде Нино, эти слова были исключены из разбирательства по причине презумпции невиновности.
Под постоянным давлением со стороны полицейских, чувствуя себя покинутым и изгнанным из круга Пола и других капо, Рой очень хотел, чтобы Нино вернулся домой. Одним своим присутствием несгибаемый Нино мог бы улучшить его самочувствие. Еще до того как Фредди отчалил в «колледж», Рой признался ему, что по этой причине он был счастлив оплатить судебные издержки, связанные с новой мошеннической попыткой Нино скрыть истину в деле Эпполито.
Стоимость судебных издержек, как Рой сообщил Фредди, составляла сто тысяч долларов. Рой лично доставил их в коричневом бумажном пакете новому адвокату. После приватной встречи с ним Рой пожаловался своему водителю с притворной болью в голосе: «Эти проклятые адвокаты сведут меня в могилу!»
Это было хорошим вложением средств. Еще через несколько месяцев, после рассмотрения лицемерных заявлений Джуди Мэй, с Нино было снято обвинение в нападении и он был освобожден из тюрьмы, отсидев немногим более года по делу о двойном убийстве и покушении на убийство полицейского. Нино хватку не утратил: по возвращении из тюрьмы «Аттика» он устроил большой праздник «У Томмазо».
В это время в Южном округе произошло нечто важное. И у Роя вдруг появилась причина жалеть, что Нино покинул стены «учебного заведения».
Что было действительно нужно бившемуся в агонии делу Южного округа, так это прокурор, который смог бы принять командование и выработать разумный план нападения. В декабре 1981 года на рождественском празднике в офисе Южного округа такой человек заявил о себе. Это был тридцативосьмилетний помощник государственного прокурора, высокий человек с рыжими волосами и уверенной осанкой. Он широким шагом подошел к Джону Мерфи и представился лично.
– Привет. Я Уолтер Мэк, – оказалось, что у него хрипловатый, властный голос и резковатая, но приятная манера говорить. – Я буду заниматься делом о машинах.
Мерфи подавил возникшее желание придать ответу скептический тон. Вокруг царила теплая праздничная атмосфера, и Уолтер Мэк казался искренним; однако Мерфи отдавал себе отчет в том, что месяц назад Уолтера повысили до солидной должности главы отдела по борьбе с организованной преступностью Южного округа. Откуда же у него возьмется больше времени, чем у его предшественников, если в подчинении у него теперь находятся аж пятнадцать помощников государственного прокурора, работающих над делами с пометкой «ОП»[123]?
Пока Мерфи раздумывал над ответом, Уолтер уже прочитал все на его лице.
– Да-да, я и вправду буду лично вести дело.
Мерфи сдался на милость своего изначального желания.
– Безусловно, – прогудел его низкий голос.
– Вы мне, очевидно, не верите.
– Знаете, мы с вашим предыдущим коллегой целый год ходили вокруг да около.
– Если я говорю, что берусь за дело, то я за него возьмусь и доведу его до конца.
Это заявление обезоруживало. В нем не было скрытой лживости или излишней воинственности, и ничто не говорило о том, что оно явилось простым результатом принятия пары коктейлей (каковой Мерфи, убежденный трезвенник, распознавал мгновенно). Это было прямолинейное высказывание по существу. Тем не менее радоваться было пока рановато.
– Отлично, – сказал он, потягивая тоник с лаймом. – Хороших выходных.
Уолтер Мэк продолжил обходить зал. На рождественский праздник в Южном округе собиралось большое общество, состоящее из представителей сил правопорядка, а значит, открывались хорошие возможности для налаживания контактов. Как и его начальник, государственный прокурор Джон Мартин, Уолтер стремился продемонстрировать эффективность «оперативной группы», в которой ресурсы федеральных и местных ведомств использовались бы для скоординированного наступления под надзором прокурора, который будет рассматривать дело в суде после того, как большое жюри проголосует за предъявление обвинения.
Мартин пытался воплотить эту идею в течение года. «Опытным образцом» должно было стать дело о машинах Джона Мерфи, но поскольку оно тянулось вяло и долго, у Мэка нашлось чем заняться, особенно с Управлением полиции Нью-Йорка: начальник Мерфи Джозеф Хардинг был даже готов взять дело Южного округа и попросить окружного прокурора Бруклина представлять сторону обвинения.
