Одной из причин повышения Уолтера была его способность организовывать совместную работу. Он обладал всеми необходимыми для этого качествами: серьезный, умный и, главное, радеющий за результат. Начиная с 1974 года он работал помощником окружного прокурора и выиграл множество самых разных дел. В зале суда он был здравым и консервативным, методичным и деловым – так его воспитали, таковы были черты его личности, и они полностью совпадали с чертами традиционного облика федерала.
О личной жизни Уолтера было известно немногим. Он редко говорил о себе, а когда случалось, делал это осторожно, будто беспокоился, что его неправильно поймут. Некоторые подробности сами по себе наводили на мысль об устроенной жизни. Он воспитывался в атмосфере любви и безопасности в дружной семье в Ист-Сайде. Его отец был предпринимателем и филантропом. Когда-то он даже работал президентом компании «Пепси-Кола». Образование Уолтер получал в частных школах-интернатах, а позже окончил Гарвард. В подростковом возрасте, по его словам, он был «довольно избалованным ребенком».
Если и так, то он, без сомнения, отличался высоким самосознанием. Когда разгорелась Вьетнамская война, он сказал отцу, что хочет узнать побольше об окружающем мире и о себе самом. Кроме того, ему не терпелось преодолеть какие-нибудь жизненные испытания, и он вознамерился записаться в Корпус морской пехоты США. «Морская пехота сделает из меня человека», – заявил он.
Отец его был ветераном морского флота и оставался приверженцем служения обществу, но он также понимал, что практически любого морского пехотинца неминуемо ждут жаркие бои. «Тебе нужно стать именно морским пехотинцем? Ты хочешь пойти по самому трудному пути?»
Уолтер тщательно обдумал его слова и свои желания. В то время он находился в Учебном корпусе офицеров запаса в Гарварде. Он полагал, что участие в боях гораздо быстрее раскрывает предельные возможности человека – ум, физические способности, целеустремленность, – чем любая другая область деятельности. Он был согласен с генералом Джорджем Паттоном[124], однажды сказавшим, что рядом с войной меркнет все, на что способен человек. Уолтеру хотелось знать: подходит ли он для этого? Сможет ли он повести людей в бой? Кроме того, он верил в линейное мышление: всякая задача, будь то даже хаос реального боя, поддается анализу. Любые риски можно уменьшить при помощи рационального планирования. Был ли сам Уолтер способен к рациональному планированию? После войны он начнет сомневаться в том, правильно ли было то, что Соединенные Штаты делали во Вьетнаме, но когда война была в разгаре, он хотел быть там.
– Я знаю, что упрям, эгоистичен, но я хочу это сделать, – заявил он отцу перед вступлением в армию в 1965 году. – Для меня это очень важно.
В конце 1967 года во Вьетнаме, когда Доминик Монтильо патрулировал высоту 875 с группой РПДД в составе 173-й воздушно-десантной бригады, капитан морской пехоты Уолтер Мэк принял командование стрелковой ротой. Она располагалась рядом с предположительно демилитаризованной зоной между севером и югом страны, находившимися в состоянии войны. Задача состояла в том, чтобы не допустить проникновения противника с севера.
На посту командующего ротой Уолтер служил усердно, стремясь использовать любое преимущество. Он тормошил начальство, запрашивая все бо́льшую огневую мощь, и выискивал запасные части и материально-технические средства в других подразделениях. В свободное от патрулирования время его люди приводили в порядок и чистили оборудование. Все подчинялись правилам: в патруле не курить, камуфляж не снимать. Злейшим врагом, говорил Уолтер, являются привычки: выходить в патруле в одно и то же время, идти одним строем, возвращаться одним маршрутом. Все предсказуемое несло в себе опасность.
Со временем рота Уолтера стала основной ротой «реагирования», начинавшей действовать, когда враг проникал на территорию. Претворяя в жизнь свою теорию о том, что любые боевые действия поддаются анализу, Уолтер никогда не позволял своей роте начинать движение без предварительного изучения карты и разведданных и определения точек, в которых на пути их следования могли находиться засады. Выступлению предшествовали долгие часы подготовки; пока остальные спали, он работал. Его работоспособность и увлеченность производили впечатление на солдат. Поскольку потерь практически не было и они ни разу не попали в засаду, их боевой дух достигал небывалой высоты. Под руководством Уолтера солдаты обрели преданость и чуство долга перед своей родиной, что было выражено и в самом девизе морской пехоты:
По прошествии одиннадцати месяцев пришла очередь Уолтера сделать перерыв и поехать в Гонконг отдохнуть. Он собирался отказаться, но ему было приказано ехать. Политикой морской пехоты был предусмотрен один отпуск в год.
– Пока моя рота находится в поле, я никуда не поеду, – сказал Уолтер. – И мне плевать.
