Недвижимость Роя была записана на Глэдис; читая публичные записи о завещаниях, человек, незнакомый с его жизнью, мог решить, что он был отшельником. Он умер, не оставив ни имущества, ни долгов. Однако Рой обеспечил свою несчастную покладистую жену и других членов семьи на всю оставшуюся жизнь, переписав все кровавые трофеи на их имена, так что все переходило к ним без судебной проверки. Они получили почти миллион долларов по страховке жизни, несколько дорогих автомобилей, катер, дом в Массапека-Парке стоимостью более миллиона долларов и все коричневые пакеты, которые он сумел припрятать где-либо.
Со временем семья продала дом. Глэдис переехала в соседний город. Альберт окончил колледж Сент-Джонс; его старшая сестра Диона вышла замуж; а его младшая сестра Доун поступила в Йельский колледж, чтобы стать врачом, которым, по словам бабушки, в свое время должен был стать ее отец.
Хотя из-за убийства Роя никто не стал хуже спать, в оперативной группе по делам Гаджи предпочли бы разгромить Роя Демео в суде, чем потерять его как объект. Как и в случае с Вито Ареной, убийство придало расследователям сил. Они продвинулись не так далеко, как опасались их враги, но было очевидно, что Нино, остатки шайки Демео и даже Пол бежали в страхе. Кроме того, противник просчитался. Поскольку Рой убивал довольно часто, оперативная группа никогда не заключила бы с ним сделку о сотрудничестве. Достаточно было уже одной сделки с Вито Ареной.
– Теперь нам просто нужно придумать, как превратить это в преимущество, вот и все, – сказал Уолтер Мэк на собрании по выработке стратегии после убийства Роя. Согласно обновленному плану, предстояло опросить еще сотни человек: свидетелей преступлений, друзей и родственников жертв, полицейских, агентов ФБР, юристов и прочих – всех, кому довелось так или иначе иметь дело с бандой.
– Мы собираемся сделать все это всего за два-три месяца, верно, Уолтер? – поддразнил кто-то в комнате.
– Да, два-три месяца понадобятся точно.
При расширении дело требовало усиленного патрулирования и развертывания огневой мощи. Уолтер не собирался идти в суд с таким умным убийцей со склонностью к саморекламе, как Вито, в качестве ключевого свидетеля, пока не найдет подтверждения всему, что тот сказал, и пока не узнает, что еще можно изучить. Когда начнется главное сражение, капитан Мэк не собирался попадать в юридическую засаду только из-за того, что не дал себе труд хорошо подготовиться.
Поэтому он умолял своих солдат держать глаза и уши открытыми, впитывая любые подробности, которые могли внести еще бо́льшую ясность – в том числе о неком персонаже, неясном, но интригующем, если, конечно, он был еще жив. Это был тот, кого Уолтер знал только по некоторым замечаниям Мэтти Реги и фотографиям с камер наблюдения: Доминик Монтильо.
Не известный никому в Нью-Йорке, кроме Баззи Шоли, все еще болтающейся «на ветру» Шерил Андерсон и страдающих родителей Дениз Монтильо, Доминик был жив. Никто не знал почти никаких подробностей о нем – из соображений собственной безопасности. Но бывший головной дозорный группы РПДД был не только жив, но и в определенном смысле процветал, в своем особом бруклинском стиле.
Его вторая попытка начать жизнь в Калифорнии началась за несколько дней до Рождества 1979 года, когда он усадил свою семью в «мерседес» за тридцать тысяч долларов, который он из мести украл у своего обвинителя и бывшего партнера по наркотикам Мэтти Реги. После захватывающей поездки от побережья до побережья новая банда Монтильо – в нее входили теперь только члены его семейства – оказалась в Сакраменто.
Проделав долгий путь через всю страну, Доминик и Дениз с неохотой признали, что не могут начать новую жизнь на своем любимом месте, в районе Сан-Франциско – Беркли: именно там его мог найти каждый, кто захотел бы это сделать, – Нино, Рой или друзья отца Мэтти Реги.
Какое-то время назад один их старый друг переехал в Сакраменто, что в нескольких часах езды к востоку от Сан-Франциско, так что те места казались супругам наилучшим выбором. Как бывшие жители северной части штата, они унаследовали высокомерное отношение северных калифорнийцев к броско-безвкусным особенностям юга. Сакраменто, сельскохозяйственный, текстильный и военно-промышленный центр на равнине между горными хребтами, был также столицей штата и домом для четверти миллиона человек. Это было место, где можно было прекрасно жить и оставаться неузнанным. У них еще оставалось время пустить корни. Ему было тридцать два, ей – двадцать восемь.
