Новый друг был законным предпринимателем из благополучной семьи. Он был молод, ухожен и вел в Лос-Анджелесе бурную жизнь холостяка. Доминик сразу же дал ему прозвище, потому что не хотел привыкать к использованию настоящего имени, опасаясь, что данные об этом человеке могут каким-нибудь образом просочиться в Бруклин и создать проблемы с силовыми структурами. Он выбрал «Армянин» – не потому, что тот им был, а потому, что однажды, будучи пьяными, они вместе посмеялись над шуткой об армянине.
Армянин стал первым человеком в Калифорнии, который услышал историю жизни Доминика в Нью-Йорке. Теперь сага пополнилась новостью (которую Доминик узнал из телефонного разговора с Баззи) о том, что Энтони Гаджи придумал целую историю, чтобы объяснить поспешный отъезд своего племянника из Бруклина: якобы Доминик украл у него четверть миллиона долларов. Оправившись от шока, Доминик понял, почему так произошло. Сбежав во время неразрешенного спора с другой «семьей» из-за ресторана Мэтти Реги, он поставил дядюшку в неловкое положение. Нино не мог просто сказать, что Доминик сбежал: это означало бы, что его не уважает собственный племянник. Что-то весомое должно было выставить Доминика в плохом свете – а что может быть хуже, чем воровать у своей «семьи»?
– Я знаю своего дядю, – сказал Доминик Армянину. – Он был рассержен и сконфужен, поэтому и придумал такую историю. Когда-нибудь, чтобы все выглядело правдоподобно, он попытается сделать так, чтобы я исчез. Наверное, после смерти бабушки. Он не захочет ее расстраивать.
– Какая интересная у тебя семья.
– Это всегда было для меня проблемой. Даже друзей можно выбирать, но уж никак не семью.
Работа телохранителя продлилась почти год, пока Доминик не собрал достаточно денег и не познакомился с достаточным количеством людей, чтобы заняться своим делом – торговлей наркотиками. В середине 1981 года он думал, что все наконец сложилось. Он переселил свою семью в дом, который мог поспорить с домами Пола, Нино и Роя, – большой дом в частном анклаве, известном как Уэстлейк, в районе Таузенд-Оукс, одном из самых престижных районов долины Сан-Фернандо. Дом был выставлен на продажу за один миллион семьсот тысяч долларов, но партнер Доминика по кокаину организовал аренду с последующим выкупом, что давало возможность жить там, внеся всего десять тысяч. В доме были позолоченная мебель, бассейн и даже причал.
– Наш «Белый дом», – сказал он Дениз.
– Можем ли мы себе это позволить? – спросила она, не скрывая восхищения шелковыми портьерами, мраморными полами и небольшим роялем в парадной гостиной.
– Всего пять с половиной тысяч в месяц, никаких проблем.
Разумеется, учитывая причуды кокаинового бизнеса, проблемы возникали каждый месяц. Хотя последний год в качестве телохранителя Горио едва ли можно было назвать спокойным, дом в Уэстлейке ознаменовал начало еще более дикой и развращенной жизни Доминика – и еще более ребяческой и беспорядочной, чем его прежняя жизнь в «Дыре в стене». Решив удержать дом, он быстро покатился по наклонной. Пару раз, когда ему не хватало денег на покупку кокаина, он посылал знакомых из «Дэйзи» красть его у дилеров, у которых, как он знал наверняка, дури было в достатке; со своим другом Армянином, симпатичным и жизнерадостным прожигателем ночной жизни, он снова неистовствовал целыми днями.
В разгар этого буйства он связался со своей старой подругой, до сих пор находившейся в бегах, Черил Андерсон – через ее брата – и переправил ее в Лос-Анджелес. Он встретил ее на лимузине и отвез в дом в Уэстлейке, где она прожила несколько недель. Прямо под носом у Дениз их чувства вспыхнули снова.
Черил, все еще та самая Ма Баркер, предложила план – ограбление собственного отца, состоятельного подрядчика, который хранил шестьдесят тысяч долларов в своем доме на Лонг-Айленде. Доминик сообщил Дениз, что едет в Нью-Йорк с Шерил, но не назвал причину. Она принялась возражать – но только из-за опасений, что его увидят.
– Не стоит беспокойства, я мигом, – сказал Доминик.
В Гарден-Сити, на Лонг-Айленде, он вломился в дом Андерсонов, выключил сигнализацию, отбился от сторожевого пса, нашел деньги, по пути назад застрял в запертом гараже, но сумел-таки слинять буквально за считаные секунды до прибытия полиции.
