– Ты хочешь снова вернуться к «такой жизни»?
– А что мне делать, туфли продавать? В Бруклин я возвращаться не собираюсь. Люди там красиво одеваются, но ведь кто-то всегда говорил: «Если не из Бруклина, значит, фермеры».
Доминик рассмеялся, и Дениз тоже. Ей было забавно видеть в собственном муже дядю Нино теперь, когда сам Нино благополучно остался в прошлом. Тем не менее ей не нравилась мысль о том, что Доминик поедет в Лос-Анджелес в одиночку. Образцовое дитя эмансипации, она была раздосадована тем, что он никогда не советовался с ней. Однако от бедности она устала не меньше; к тому же в результате почти десятилетнего брака она пришла к убеждению, что он не собирается меняться. Несмотря на то что из-за его властного поведения она начала все чаще раздражаться, безопасность семьи оставалась для нее на первом месте. Поэтому Дениз по-прежнему продолжала считать своего мужа простым мошенником, а не преступником.
Тем летом Доминик раз в месяц вычитал пятьдесят долларов из каждой выплаты социальной помощи и ездил на выходные в Лос-Анджелес. Не имея возможности позволить себе дорогие бары и дискотеки в Беверли-Хиллз, Голливуде, Вествуде и Санта-Монике, он решил тусоваться «за бугром» – во все еще блестящих, но доступных клубах на северной стороне бульвара Сансет и Голливудских холмов, в районе долины Сан-Фернандо. Его не бог весть какой «мерседес рега» все же производил впечатление, и он снова стал представляться как Доминик Сантамария.
Через несколько недель в клубе «Ля Хот» кто-то из тех, с кем он познакомился в баре, свел его с торговцем кокаином из Колумбии. Доминик включил обаяние бывшего коммандос, и вскоре колумбиец, являвшийся гораздо более крупным торговцем, чем приснопамятный Пас Родригес, предложил ему работу в духе Бруклина: взыскать долг – в данном случае шестьдесят тысяч долларов – с другого торговца кокаином. Это был прорыв, которого так ждал Доминик, и в те выходные он получил желаемое, явившись в дом того, другого дилера, направив на него одолженный пистолет и объявив, что не уйдет, пока ему не заплатят. Заплатили очень быстро.
Колумбиец выдал Доминику пятьдесят процентов от сбора – тридцать тысяч долларов – и предложил постоянную работу. Доминик отказался; ему не хотелось работать на людей, на которых, как он предполагал, работал колумбиец, – на какой-то там картель. Оказавшись в Лос-Анджелесе во время своей очередной ежемесячной поездки, он подошел ко входу в «Дэйзи» – частный клуб наподобие «Студио 54» на южной стороне холма в Беверли-Хиллз, – «подмазал» благодарного швейцара стодолларовой купюрой и как ни в чем не бывало прошел мимо бархатного каната. Он был потрясен тем, что его проделка удалась. Как выяснилось, здесь же, в баре «Дэйзи», сидел тот торговец кокаином, которому он угрожал месяц назад. Когда их блуждающие взгляды встретились, мужчина подошел и предложил выпить бокал мира. «К разговору о фермерах», – улыбнулся про себя Доминик.
Дилер по имени Глен Горио был невысоким, худощавым; ему недавно исполнилось всего двадцать три года, но он уже успел сделаться кокаиновым миллионером. Формально он числился работающим в подставной фирме по производству фильмов. Среди его клиентов были известные личности в кино– и звукозаписывающих компаниях; он устраивал большие вечеринки в своем доме в Чатсуорте, щедро раздавая на них унции «доброй воли». Он поведал Доминику, что его дядя был некогда боссом мафиозной семьи Лос-Анджелеса, но Доминика это не впечатлило; в лос-анджелесской бригаде было меньше принятых членов, чем у Роя Демео – убийц.
После второго бокала мира Горио произнес:
– Мне не помешал бы хороший телохранитель. Как насчет такой работы?
– Не знаю. Моя семья живет в Сакраменто.
– Не бери в голову. Я сниму тебе здесь квартиру, дам машину и все, что нужно.
Вернувшись в Сакраменто к разочарованной, но не удивленной Дениз, Доминик назвал работу с Горио легкой прогулкой, что, по его меркам, было недалеко от истины.
– Он просто хочет, чтобы я был с ним в деловых поездках. Мне нужно просто выглядеть пострашнее перед его клиентами.
Горио взял на себя расходы на переезд, и вскоре семья Монтильо покинула Сакраменто ради новой яркой жизни. Они переехали в кондоминиум в городе Калабасасе, расположенном в долине; Горио выдал им в аренду другую машину, «мазерати». Став телохранителем Горио, Доминик снова принялся за кокаин; он сделался завсегдатаем «Дэйзи» и многих других клубов, а также голливудских вечеринок. Маленькая черная книжечка, которую он носил с собой, – ежедневник, сделанный в Италии и купленный много лет назад во время Недели итальянского маркетинга в Нью-Йорке, – начала заполняться именами и номерами итало-американских актеров, «Ангелов ада», продюсеров, торговцев наркотиками и рок-звезд; в начале 1981 года туда попал и бизнесмен иностранного происхождения, который стал его другом – таким же, каким был в свое время Баззи Шоли.
