Арти Раффлз и детективы также обыскали дом Фредди в Ширли, на Лонг-Айленде. Они нашли видеокассету с записью вечеринки по случаю Дня независимости в доме Роя и висевшую на внутренней стороне двери шкафа в прихожей фотографию размером с добрый плакат, на которой обнаженный и необычайно упитанный Фредди позировал в собственном «Диагностическом центре».
– Очень странный человек, – сказал Арти остальным. – Чтобы такое висело в шкафу, которым пользуются его дети!..
Сотрудничая с представителями властей Кувейта, Гарри Брэйди и Джон О’Брайен, лейтенант из отдела автопреступлений, провели три недели в пустыне, выявляя автомобили, угнанные в Нью-Йорке. В Кувейте отсутствовала как продуманная национальная система регистрации автомобилей, так и сама проблема угона; за год до этого во всей стране был угнан только один автомобиль. Тем не менее Брэйди и О’Брайен вернулись в Нью-Йорк с достаточным количеством VIN-номеров, чтобы засвидетельствовать крупные поставки – но не сами автомобили; с точки зрения логистики и международного права сделать это было бы практически невозможно.
Дело выглядело все более запутанным и продолжало разрастаться. Поскольку Доминик был свидетелем по этому делу, он предоставил следствию внутреннее ви́дение подставы на процессе Эпполито. Это стало особенно приятным откровением для Ронни Кадьё, все еще сильно переживавшего оправдательный вердикт для Нино и убийство Патрика Пенни, которого он безуспешно убеждал покинуть Нью-Йорк. Доминик рассказал, что он был частью банды, посланной к брату Пенни, Роберту, чтобы договориться с Патриком. Это означало, что Нино оказался уязвим для нового обвинения – препятствования правосудию, предиката РИКО. Это также предполагало, что Нино умудрился «достучаться» до кое-кого из присяжных, – то, о чем Ронни и прокурор Стивен Сэмьюел думали с первого дня.
– Мне кажется, вам, ребята, следует допросить всех присяжных, – сказал Уолтер Фрэнку и Ронни. – Надо узнать, что́ происходило в комнате присяжных.
– А это законно? – осведомился Ронни.
– Вы задавайте свои вопросы, а об этом позаботимся позже.
Благодаря такому отношению, а также своей преданности делу Уолтер завоевал восхищение всех членов оперативной группы. Много раз за свою карьеру Арти Раффлз и другие полицейские работали в команде с прокурорами, которые изначально были настроены отрицательно. Они зацикливались на невозможности сделать дело – Уолтер же искал возможность. Его настрой был положительным – и в вопросе о том, было ли правильно с точки зрения юриспруденции опрашивать присяжных по делу Эпполито, правда была на его стороне.
– Уолтер – прокурор с самыми крепкими яйцами, – сказал Фрэнку Ронни, бывший морской пехотинец. – Я бы пошел с ним в разведку.
Кенни Маккейб чувствовал то же самое. Много раз он говорил своим коллегам, что самой большой ошибкой банды было то, что они убили Роя, а не Уолтера.
– Только так они могли бы остановить это дело, – говорил он.
Однажды он сказал Уолтеру, что его начальство в офисе окружного прокурора Бруклина достает его из-за того, что он так много времени проводит в оперативной группе, и что он устал от политики Управления полиции Нью-Йорка. Он даже готов уволиться, если сможет найти другую работу.
Уолтер полез в ящик стола и, достав бланк заявления, сказал:
– Как вы смотрите на то, чтобы стать следователем в Министерстве юстиции США, в Южном округе?
Кенни, которому на тот момент было тридцать пять лет, немного превышал возрастной ценз для соискателей, но Уолтер надавил на нужные рычаги – и пусть это заняло два года, но Кенни получил-таки работу: по сути, это было то же, чем он уже занимался в оперативной группе.
Фрэнк и Ронни допросили присяжных по делу Эпполито. После проверки документов, связанных с домом, который приобрели Джуди Мэй и человек, приведший ее в лапы Нино, – Уэйн Хейлмен – после вынесения приговора и их свадьбы, у оперативной группы появились вопросы к отцу Уэйна, Солу. Доминик опознал Сола как клиента Нино. Все трое Хейлменов были добавлены в и без того переполненный список подозреваемых.
Как всегда, фактическую информацию Доминика проверяли самым тщательным образом. Что касается его истории с подменой пули Эпполито, то Уолтер изучил записи в больнице на Райкерс-Айленде и узнал, что за день до того, как Нино передал пулю, которая, по его словам, вышла из его шеи, Доминик Монтильо был в числе посетителей.
Арти и следователи поддерживали постоянный контакт с Домиником. Они передавали ему новости, о которых никогда не сообщали средства массовой информации в его городе, – например, о расстреле в сентябре 1983 года бывшего метрдотеля «Клуба 21» Чака Андерсона вооруженными грабителями, захватившими недавно открытый им ресторан на Манхэттене. Грабители сочли, что давний клиент ростовщика Нино солгал, заявив, что у него нет нужной комбинации цифр к сейфу, и выстрелили ему в голову. «Мистер Нью-Йорк» умер через несколько месяцев.
