– Вы, ребята, говорите, что это бывший «зеленый берет», а единственный «зеленый берет», кого я знаю, кроме себя, это Доминик.
Вдобавок Физерстоун уже сталкивался с Нино в тюрьме Райкерс-Айленда пару лет назад, когда дядюшку привезли из тюрьмы на судебное заседание.
– Когда я видел Нино в Райкерс, он сказал, что Доминик уже несколько лет как пропал. Так что стукач – Доминик, не я.
В то время, когда Физерстоун произносил эти слова, Доминик как раз общался с Уолтером и Арти на очередном допросе, а 19 декабря 1983 года снова встретился с ними в Атланте. На этот раз оперативная группа пригласила Дениз и детей поехать с ними в качестве своеобразного предрождественского отпуска: из-за всех поездок ее мужа Дениз чувствовала себя обделенной.
В январе 1984 года по разным причинам некоторые представители федеральных правоохранительных органов начали высказываться в том смысле, что Пола не следует включать в дело Уолтера. Соперничающие прокуроры Восточного округа и агенты ФБР, базирующиеся в Куинсе, оказались наиболее убедительны – и если бы Пол был в курсе этого, он меньше беспокоился бы о Доминике и больше – о том, что́ он говорил в последнее время в своем «Белом доме».
Тому же коллективу прокуроров и агентов, который работал над делом о торговле наркотиками против банды Джона Готти, удалось установить скрытое подслушивающее устройство в доме Пола на Статен-Айленде. Глава отряда по делам Гамбино Брюс Моу, его начальство и многие другие не хотели, чтобы Уолтер включал Пола в обвинительное заключение в основном потому, что планировали сами прижать Пола.
Федеральная группа, базировавшаяся в Бруклине, считала, что дело, которое собирается возбудить против Пола команда из Манхэттена, померкнет по сравнению с тем, которое могли бы возбудить они сами. Уолтер сказал своим коллегам в Восточном округе, чтобы они расслабились: Министерство юстиции в Вашингтоне, которое утверждает все основные обвинительные заключения по РИКО, не одобрит его план включить Пола в свое дело, и он, дескать, обратился с такой просьбой лишь для проформы.
На самом деле Уолтер был уверен в весомости своего дела против Пола – равно как и в том, что высшие чины Министерства юстиции согласятся с ним. Причина этой уверенности заключалась в следующем: один из руководителей министерства Рудольф Джулиани недавно был назначен государственным прокурором Южного округа. Менее чем за год до этого Джулиани, уроженец Бруклина, занимал в Министерстве юстиции должность номер три – начальника уголовного отдела. Он пользовался бо́льшим вниманием Вашингтона, чем его коллега в Бруклине, и Уолтер говорил ему, что при составлении обвинительного заключения можно указать Пола в качестве босса лишь преступной группировки Демео, а не всей «семьи» Гамбино. Таким образом, бруклинские прокуроры смогут возбудить против Пола собственное дело.
Ирония ситуации была очевидна: манхэттенское отделение Министерства юстиции, державшее на прицеле бруклинское крыло «семьи» Гамбино, сражалось с бруклинским отделом, пытавшимся извлечь максимальную выгоду из дела, которое началось как нападение на манхэттенскую бригаду.
В ожидании решения территориального вопроса оперативная группа не сидела сложа руки. Вслед за арестами Уолтер убедил присяжных предъявить обвинения Ричи Диноме и Рональду Устике, изолировав их на время от банды. Оба снова отказались сотрудничать и были выпущены под залог.
Кенни сказал Ричи, что это был плохой ход:
– Теперь ты один на улице. Не дури хотя бы сейчас, заключи сделку.
– Перестань верить во всю эту чушь о моих друзьях, – ответил Ричи.
На следующий день, 4 февраля 1984 года, в районе Бруклина, известном как Грейвсенд, Ричи был убит в гостиной квартиры, которую он снял после того, как бросил жену ради кокаина. Двое мужчин, живших неподалеку и случайно зашедших к нему в гости в это время, также были «казнены». Ричи впустил в свой дом хорошо знакомых людей, которые сработали очень профессионально: не забыли глушители, стреляли довольно метко и, кем бы они ни были, уходя, предусмотрительно заперли двери.
Если за убийствами стояла банда, в чем никто не сомневался, то это был еще один отчаянный и глупый шаг. Оперативная группа вернула Фредди в «Метрополитен», чтобы работать с ним дальше, а 16 февраля Джоуи и Энтони навестили его в тюрьме и попытались сделать то же самое со своей стороны. Энтони недавно отсидел несколько месяцев по делу об оружии и кокаине в Канарси. Они сказали Фредди, что им жаль и что они тоже ни в чем не виноваты. Фредди слушал, но с недоверием. Он был уверен, что слушает людей, которые убили его брата.
