Перед отъездом Уолтер сообщил, что через пару дней семью передадут федеральным маршалам. Он не знал, в какое безопасное место те их отвезут; никто из оперативной группы не должен был этого знать. Когда Уолтер сказал, что дальнейшие контакты между семейством и их новыми друзьями из силовых структур, даже телефонные звонки, будут проходить только через маршалов, Доминик и Дениз вдруг поняли, в какой изоляции они окажутся.
Затем Уолтер пригласил всех на ужин в ресторан в соседнем городе. Они погрузились в две машины и выехали из кемпинга. Неожиданно началась вьюга. Доминик ехал с детективами в первой машине, а дядя Арти, Дениз и дети – с Уолтером во второй. На автомагистрали Доминик как раз смотрел в зеркало заднего вида, когда фары Уолтера исчезли из виду.
– Остановись! Давай назад, авария!
Уолтер попал на полосу льда, но, к счастью, сумел ее проскочить. Доминик с попутчиками увидели, что все в порядке, а дети развеселились, когда Уолтер сказал, что просто практиковался в «уклончивом вождении».
Доминик улыбнулся Уолтеру.
– Я же говорил тебе, что я в твоей команде, тебе не нужно пугать моих детей.
После трапезы компания слепила снеговика на парковке ресторана, и все кидались друг в друга снежками.
– Как-то дерьмово отдавать этих людей маршалам, – сказал Ронни Фрэнку. – У нас тут прямо стокгольмский синдром, заложники и похитители стали одной счастливой семьей.
На парковке ресторана «Хауэрд Джонсонс», расположенной вдоль автомагистрали, и произошло расставание. Дети заплакали, да и взрослые тоже. Марина Монтильо, которой еще не исполнилось трех лет, была слишком мала, чтобы написать что-нибудь, но Камария и Доминик-младший подарили детективам стихи и искусно украшенные открытки.
«Красные розы и синие фиалки, вы милые друзья, и мне терять вас жалко», – написала Камария. Послание Доминика-младшего было таким же недвусмысленным, как и у его отца: «Я вас люблю!»
Федеральные маршалы, которые придерживались правил более строгих, чем ФБР, сопровождали воссоединенную, но опечаленную семью Монтильо в незнакомый город в абсолютно незнакомом регионе страны. Четвероклассница Камария, остроумный ребенок из Южной Калифорнии, была подавленной, едва их самолет пошел на снижение: на многие мили вокруг видны были только пшеничные поля. Доминик и Дениз старались поддерживать в своих детях бодрость духа, но и они ощущали себя заброшенными на другую планету.
Маршалы помогли им найти квартиру; затем выдали пару сотен долларов, несколько фальшивых документов и номер телефона, по которому можно было позвонить, если понадобится еще какая-нибудь помощь. Доминику предстояло работать, что было для него абсолютно чуждым занятием. Он устроился на погрузку-разгрузку грузовиков с пепси-колой. Дениз присматривала за Мариной и пыталась обустроить домашнее хозяйство с нуля. Камария и Доминик-младший поступили в государственные школы; девочка тут же подралась с какими-то местными олухами, совавшими палки в спицы нового велосипеда. Все стали совершенно несчастными.
Они держались как могли. Доминик, выполняя свое обещание, старался быть хорошим мужем и отцом. По ночам он взялся за то, что собирался сделать еще во Вьетнаме: писать о своей жизни. Поскольку во времена развлечений в Беверли-Хиллз он познакомился со многими деятелями кинобизнеса, он выбрал в качестве литературной формы сценарий. Первыми словами, которые он написал, вдохновленный видом вьетнамской растительности, покрытой влагой и озаренной лунным светом, были «Стеклянные джунгли».
Начав, он уже не мог остановиться. Он закончил работу за два месяца и отправил ее по почте Армянину, который знал одного кинопродюсера. В свое время услышав в «Дэйзи» несколько ужасных рассказов о методах работы в Голливуде, он опасался, что его труд могут украсть, поэтому сначала зарегистрировал его в Американском бюро по защите авторских прав. По правде говоря, вряд ли кто-то попытался бы украсть его; хотя некоторые сцены получились пронзительными и даже мудрыми, в целом это была сырая, любительская работа. Едва ли по ней когда-нибудь снимут фильм, оставив концовку без изменений.
Это была мрачная история о ветеране Вьетнама с высокими наградами, который возвращается домой в Нью-Йорк и становится бездомным. Ему начинают сниться кошмары о расчленении тел, он попадает в госпиталь для ветеранов и влюбляется в медсестру. Бобби Руссо (фамилия была не чем иным, как старым псевдонимом Нино) постепенно приходит в себя, но тут некий продавец наркотиков заявляет, что он должен ему деньги. Между ними завязывается драка; продавец наркотиков достает нож, и Бобби убивает его свинцовой трубой. В ресторане «Хикори Пит» он говорит своей медсестре, что это была самооборона, но полиция ни за что в это не поверит. Когда детективы Фургола и Кордол приближаются, он прыгает с крыши – головой вперед. Конец фильма.
