По мнению некоторых создателей легенд от Бат-Бич до Бенсонхёрста, если бы он был вооружен и начал стрелять, он умер бы героем, хотя бы из-за того, как полицейские настигли его. Ронни Кадьё чуть не сбил его, когда выехал на своей машине на тротуар и помчался прямо по нему, чтобы преградить путь Нино, в то время как другая машина под прикрытием блокировала его сзади.
– Стой, Ронни, стой! – кричал напарник Кадьё, Фрэнк Пергола, пока их машина неслась по тротуару. Ронни, жаждавший действовать (во время ареста «Р-Твайс» он был в отъезде), затормозил в нескольких футах от испуганного подозреваемого.
Из второй машины, стоявшей на тротуаре, выскочил давний противник Гаджи – Кенни Маккейб – и сообщил ему следующую новость:
– Ты арестован, Нино!
– Штат или федералы? – только и ответил пятидесятивосьмилетний Нино, вероятно, решив, что окружной прокурор Бруклина добрался до него из-за дела Эпполито.
– Гораздо серьезнее, – сказал Кенни.
Всю дорогу в офис Уолтера закованный в наручники Нино не проронил ни слова. Там он также сидел в каменном молчании, производя на своих похитителей впечатление человека, который стойко держался бы, будь он военнопленным.
Затем полицейские, произведшие арест, вывели Нино из офиса Уолтера для дальнейшего разбирательства в штаб-квартире ФБР, расположенной в нескольких минутах ходьбы от площади Фоули в центре Манхэттена. Шел дождь, поэтому они решили ехать на машине. Фрэнк Пергола понял, что всем в машине места не хватит, и пошел пешком.
– Да залезай, Фрэнк, – сказал Кенни. – Я положу Нино в багажник.
Нино удалось натянуто улыбнуться. В штаб-квартире ФБР он позволил себе расслабиться. Увидев Арти Раффлза, чистящего очки, он произнес свои первые слова за все те часы, что находился под стражей.
– Вам стоит попробовать пару с более светлой оправой. Мой сын офтальмолог. Он работает на Мэдисон-авеню, зайдите к нему.
Арти и Нино примерили очки друг друга.
– Я понял, что вы имеете в виду, – сказал Арти.
Как и другие арестованные к этому моменту, Нино предстал перед судом и был отпущен под залог, чтобы дождаться обвинительного заключения большого жюри.
Для Фредди Диноме настало время перестать колебаться и принять решение. Кенни и Арти забрали его из «Метрополитена» и поселили в мотеле на Лонг-Айленде. Мэрилин Лакт уговорила его жену Кэрол поехать туда на три дня – на переговоры. Кэрол, которая была, к слову, второй женой Фредди, пояснила Мэрилин, что она, конечно, выслушает, что ей скажут, но не собирается менять свое решение и ехать с ним в Канзас или любой другой штат. «Там, где у него не будет друзей, мальчиком для битья буду я».
В последний день встреч Арти высказался решительно:
– Послушайте, Кэрол, это ваш последний шанс. Люди, с которыми мы имеем дело, могут схватить вас, они могут схватить одного из ваших детей. Мы говорим не о ком-нибудь, а о Поле Кастеллано, боссе мафии. Если мы вернем вашего мужа в «Метрополитен» – а его друзья уже знают, что мы его забрали, – его убьют. Как жена и мать его детей вы не можете так с ним поступить.
Кэрол не ответила. Арти воспринял это как согласие.
– Ладно, поехали, – сказал он.
Он привел еще агентов, погрузил всех в служебные машины, довел кортеж до паромной переправы в Коннектикут, объявил на пристани чрезвычайное положение, приказал другим автомобилям покинуть паром и отплыл в призрачный город свидетелей вместе с Фредди, Кэрол и их детьми.
По прошествии нескольких недель инструктажа, 14 марта 1984 года Фредди официально появился в суде и в тот же день дал показания большому жюри. Он стал третьим и последним главным свидетелем против Пола, Нино и банды. Это было тревожным знаком для Вито и Доминика, но тут на место встали недостающие части сложного пазла, среди которых были «грязные копы» – Джон Доэрти, «выпускник» авеню Пи, и Томас Собота, любитель выпить в «Джемини Лаундж». Через некоторое время Доэрти был вызван в суд присяжных, где заявил о своем праве воспользоваться пятой поправкой; поскольку срок давности по некоторым из его предполагаемых преступлений истек, а другие улики против него были неубедительными, оперативная группа присвоила ему низкий приоритет и в конце концов забыла о нем, тем более что он уже уволился из полиции Нью-Йорка. Собота, который после убийства Патрика Пенни бросил пить, пошел на сделку и стал сотрудничающим свидетелем.
Фредди еще предстояло отбыть оставшиеся несколько месяцев наказания по приговору о бульваре Империи, но прежде чем его перевели в новую тюрьму с блоком охраны свидетелей, а его жену и детей передали службе маршалов, Кенни, Арти и Мэрилин устроили семье несколько дней отпуска.
Поначалу Фредди вел себя оживленно и даже пошло. Он отпускал грязные шуточки по поводу своей неуклюжести при расчленении Рональда Фалькаро и Халеда Дауда:
– После этого Рой понизил меня с мясника до упаковщика, – а еще бесстыже заявил Арти:
– Надо бы трахнуть эту сучку Мэрилин.
Идея пофлиртовать с ней изначально была провальной, но он все же пытался.
– Ох, Фредди, – отвечала Мэрилин с поразительным терпением. – Ты не в моем вкусе, и ты ведь женат!
