Однако вред уже был причинен, и в тот день Пол вышел из здания суда, чувствуя себя более уверенным в деле о машинах, чем Нино. Пол был гораздо больше обеспокоен другим делом, которое маячило на горизонте, – делом, в котором он вместе с другими боссами обвинялся как член комиссии, совета руководителей мафии. Его слова о комиссии были записаны с помощью прослушивающего устройства, которое ФБР установило в его доме.
Его также беспокоил непрекращающийся конфликт с манхэттенской бригадой – в последние две недели она осталась без руководства, поскольку младший босс, Аньелло Деллакроче, умер от старости. Пол подумывал о том, чтобы сделать новым боссом Томаса Билотти – капо, к которому Пол был так же привязан, как к Нино; он собирался избавиться от бригадного деления «семьи». Как и все остальные, манхэттенское крыло должно было подчиняться ему через Билотти.
Особенно его беспокоил протеже Деллакроче, Джон Готти. Расследование ФБР в отношении банды Готти – то самое, которое позволило отряду по делам Гамбино назначить в оперативную группу Арти, а затем и Мэрилин Лакт, – привело к обвинениям брата Готти, Джина, и других высокопоставленных членов банды в торговле героином, напрямую нарушавшей правила Пола. Пол потребовал копии расшифровок записей показаний по этому делу, которые были переданы защите; Деллакроче ради Готти до самой смерти откладывал это дело. У Готти и без того было достаточно проблем. Восточный округ возбудил против него дело в рамках РИКО; кроме того, в Куинсе ему предъявили обвинение в мелком нападении.
Когда наступил двухнедельный перерыв в рассмотрении дела о машинах, Пол всецело сосредоточился на разладе в своей «семье». 16 декабря 1985 года он и Билотти отправились в стейк-хаус на Манхэттене на запланированное заседание с несколькими предводителями банды. Когда они выходили из «линкольна» Билотти на 46-й улице, в оживленном центре города, несколько человек в плащах и меховых шапках подошли и застрелили их.
Доминик узнал об убийстве Пола и Билотти на следующий день после того, как вернулся в Альбукерке, чтобы встретиться с новой «любовью всей его жизни». В течение нескольких часов он ходил по квартире, которую они теперь делили, чувствуя себя испачканным, но в то же время победившим благодаря своим показаниям – и размышляя, не они ли спровоцировали преступление. Несколько газетных репортеров высказали мнение, что, несмотря на перекрестный допрос Ля Россы, показания Доминика все же потопили Пола; более того, в новостных программах национального телевидения была выдвинута версия, будто Пол был убит, потому что некоторые члены «семьи» Гамбино боялись, что он может заключить сделку с правительством.
В действительности Пол и Билотти стали просто жертвами борьбы за власть, подобной той, в результате которой Карло Гамбино взошел на семейный трон в 1957 году. Убийства вызвали такой резонанс в прессе, что адвокаты защиты потребовали признания некорректности судебного разбирательства по делу об автомобилях, которое было переименовано в дело «США против Гаджи»; судья Даффи отклонил это ходатайство. Присяжные заседатели, в свою очередь, ответили на заданный им соответствующий вопрос, что будут справедливы по отношению к остальным обвиняемым.
Представители Римско-католической церкви в Нью-Йорке отказались отпевать Пола. На его похоронах присутствовали только самые близкие члены семьи: это говорило о предательстве и о том, что его криминальная семья уже выстраивалась в шеренгу под руководством нового лидера – Джона Готти. В отличие от торжественных проводов Карло, Пол был похоронен тихо, недалеко от дома своего детства, в Грейвсенде, том же районе Бруклина, где закончил свою жизнь Ричи Диноме.
После того как Готти был публично провозглашен новым боссом, большинство средств массовой информации перестали ежедневно освещать дело о машинах: многие репортеры переместились в здания суда в Куинсе и Бруклине, где новый босс, бывший угонщик, который любил находиться в центре внимания, был обвиняемым по двум делам. В конце концов он выиграл оба, а затем и еще одно, после чего стал самым знаменитым мафиозо в масштабах страны.
Однако дело «США против Гаджи» еще не было закрыто. Главной головной болью оставались показания Фредди Диноме. Его первая жена Пегги, женщина, которая участвовала в программе защиты свидетелей вместе с ним, была рада, что он уехал из Сан-Антонио в Нью-Йорк. На рождественских праздниках Фредди вспомнил свои жестокие манеры в общении с женщинами и ударил ее во время ссоры из-за того, что она потратила несколько его долларов (снова ставших немногочисленными), разговаривая по межгороду с друзьями на родине.
