Подарок ободрил Кунана. Теперь был его ход. Спустя несколько дней в баре на Вест-Сайде он и еще несколько человек, и Дэнни в том числе, устроили засаду на престарелого ростовщика по имени Руби Стейн, клиентура которого охватывала дискотеки, рестораны, пип-шоу и магазины фильмов для взрослых; также он держал игорный дом на Вест-Сайде. Несколько «западлячков», и Кунан среди них, были должны ему; не избежал этой участи и Дэнни, игрок с зависимостью, о которой он не спешил докладывать Рою. Избавившись от Стейна, Кунан надеялся заполучить себе его должников. Это был подход в стиле Роя Демео, но самого Роя в известность не поставили, что впоследствии послужило поводом для его ярости.
Как только Кунан завел Стейна в малолюдный бар, из туалета вышел Дэнни и застрелил его. Списав собственные долги в размере нескольких сотен тысяч долларов, они конфисковали записную книжку, в которой Стейн отмечал состояние займов и которая всегда была при нем. Пока Дэнни сидел в баре и выпивал, Кунан и его самые преданные люди последовали примеру Роя в «Пэнтри Прайд» и расчленили тело. Куски упаковали в мешки для мусора, которые были затем выброшены в Ист-Ривер, течения которой завихрялись вокруг Уордс-Айленда и манхэттенской государственной больницы для умалишенных.
В последующие недели Кунан нанял в «свою мафию» множество отморозков из Вест-Сайда и стал одеваться в стиле фильма «Лихорадка субботнего вечера», которого придерживались завсегдатаи клуба «Ветераны и друзья». Он стал непререкаемым лидером «западлячков» и дал знать потенциальным соперникам, что за ним стоит огневая мощь итальянцев из Бруклина.
«Теперь у нас есть паренек на Вест-Сайде, который будет приносить десять процентов всей своей прибыли и делать все, что мы скажем», – объявил Рой Нино, а тот, в свою очередь, передал Полу.
Пока Рой окучивал Кунана, Пол решил «открыть книги» и расширить «семью». Он отобрал десять человек, выдвинутых его капитанами, – вот только Рой, рекомендованный его главным капо, Нино, в этот список сначала не вошел. Пол, однако, принял во внимание сделку, заключенную Роем с «западлячками», и решил, что не следует далее расценивать Роя просто как непредсказуемого угонщика мелкого пошиба. В конце концов, Рой создал невероятно жестокую банду и открыл совершенно новый вид насилия, что принесло «семье» большие деньги. И вот в возрасте тридцати семи лет Рой, когда-то упражнявшийся в подсобке с упаковками моющего средства, получил наконец свою пуговицу.
Церемония посвящения имела огромное значение для новообращаемых, но была при этом очень проста. По традиции новобранцы и уже посвященные становились братьями, уколов друг другу палец и выдавив капельку крови. После этого Пол держал речь о том, что означает быть членом «семьи», интересы которой ставятся неизмеримо выше личных. Это означает беспрекословно подчиняться ему и капо и принести присягу верности
Если не считать суровых правил, этот обряд не очень отличался от посвящения в какое-нибудь братство или шумной ночи в местном кабаке. Со стороны могло показаться, что подобные ритуалы изобилуют дешевыми эффектами.
За церемонией последовал шумный ужин в особом обеденном зале «семьи» в ресторане «У Томмазо», по соседству с клубом «Ветераны и друзья». Потягивая вино, Нино провозглашал тосты за Роя, но потом, правда, подпустил ложку дегтя. Он сказал, что теперь Рой является продолжателем великой традиции, но более высокого положения в «семье», чем сейчас, он не достигнет: «В нашей “семье” капо становятся только сицилийцы».
Нино еще не знал, что его традиционное мышление скоро будет идти вразрез с реальным положением вещей. В манхэттенской бригаде Аньелло Деллакроче собирался провозгласить капо своей банды в Куинсе некоего Джона Готти, который был неаполитанцем, как и Рой.
«Я доволен тем, что имею», – произнес Рой в ответ.
На Джимми Кунана обеты и правила мафии произвели гораздо более сильное впечатление, чем на Роя. Для Роя пуговица была лишь средством потешить самолюбие. В то время, когда его принимали в «семью», он как раз нарушал одно из правил, которые ввел в свое время Карло и приверженность которым подтвердил Пол: никаких наркотиков. Рой по-прежнему участвовал в импорте колумбийской марихуаны ящиками по двадцать пять фунтов и по-прежнему продавал в «Джемини» кокаин унциями. Останавливаться он не собирался; вместо этого он был готов стать еще более скрытным, еще более бдительным к потенциальным угрозам.
