Пытаясь быть оптимистом, Доминик заметил, что обвинение не затрагивало ростовщический бизнес Нино.
– Ты ведь ни при чем в деле с этими пятью тысячами – ну, то есть, может, и при чем, но ты ведь не говорил об этом по телефону? Правильно?
– Что ж я, по-твоему, совсем
– Ну, тогда им тебя не достать.
– Ты что, юрист? Если бы мне давали по десять центов за каждого чувака в каталажке, которого там не должно быть, я бы уже купил проклятого федерального судью. Ну что за отстой… Проклятый Депальма, кусок дерьма!..
Несмотря на то что адвокаты Нино тоже уверяли его, что у него хорошие шансы выйти сухим из воды, следующие полгода принесли с собой сплошную головную боль из-за слушаний и подготовки к судебному процессу. Временами Нино становился необычайно меланхоличен. Семьи Пола Ротенберга, Джорджа Байрума, Винсента Говернары и других вряд ли выказали бы ему сочувствие, но пятидесятитрехлетний семьянин Нино больше всего на свете боялся оставить жену и детей на произвол судьбы; себя же он попросту не мог представить сидящим в клетке.
– Не знаю, как переживу тюрьму, – сказал он отчиму Доминика на семейном собрании, когда вернулся осенью из Флориды. – Некоторые сидят себе и в ус не дуют. А я не такой.
До сего времени Рой и его подельники пользовались тем, что система правосудия не воспринимала бизнес угона автомобилей всерьез. Несмотря на их бурную деятельность, наказания не последовало. Но эта ситуация мало-помалу начала меняться.
Управление полиции Нью-Йорка многие годы прилагало в борьбе с угонами лишь самые слабые усилия. В 1976 году было угнано девяносто тысяч машин, что явилось рекордным показателем, но в том же году численность отдела по борьбе с автопреступлениями была урезана с шестидесяти до сорока человек – из-за финансового кризиса городского масштаба.
Штаб-квартира отдела по борьбе с автопреступлениями находилась в Куинсе. Полицейские по двое осуществляли патрулирование потенциально криминогенных территорий или отвечали на звонки из семидесяти пяти городских участков – обычно в тех случаях, когда патрульный задерживал водителя, чьи свидетельство о праве собственности, паспорт технического средства или серийный номер казались ему подозрительными. Как правило, работа с широко раскинувшимися районами, такими как Куинс и Бруклин, с населением два миллиона жителей каждый, ложилась на плечи всего двоих полицейских за всю смену.
Отдел был сформирован лишь несколько лет назад, после того как внезапный скачок цен на новые автомобили и запчасти спровоцировал резкий рост угонов. Многие полицейские, которым наскучило рутинное патрулирование, добровольно перешли в новое подразделение. Одним из них был Джон Мерфи, выходец из Бронкса, американский ирландец, имевший обыкновение говорить с таким глухим бурчанием, что его было сложно расслышать. Этот голос очень подходил его натуре. Благочестивый семьянин в личной жизни, он был закоренелым циником на работе. Он чувствовал, что все козыри на руках у противника, но свою работу любил. Для него не было скучных смен. Весь город был его участком.
Мерфи поступил в полицию сравнительно поздно, в тридцать четыре года, после того как отслужил в 1-й дивизии морской пехоты в Корее и подразделении гражданской безопасности военно-воздушных сил во Вьетнаме. В 1977-м ему исполнилось сорок три. Мужчина среднего роста с честным лицом, умудренный жизненным опытом, он был готов взвалить на себя ответственную работу. Такой шанс представился ему в том же году, когда его попросили стать старшим офицером разведки в отделе по борьбе с автопреступлениями. Его начальник Фрэнк Хьюберт хотел определить, были ли задержанные в разное время угонщики связаны друг с другом и не работали ли они случайно на одни и те же авторазборки и свалки.
«А я ведь много лет говорю о том, что Гамбино и Луккезе контролируют всех этих идиотов», – напомнил боссу Мерфи.
Он начал изучать протоколы о задержании и посещать полицейские участки и следственные изоляторы, расспрашивая полицейских, подозреваемых и информаторов. Ему уже было известно о деятельности покойного Джона Куинна и явлении под названием «бумаги Куинна», и он стал пытаться связать имя Куинна с другими именами. Чаще всех встречалось имя Пэтти Тесты. Младшему брату Джоуи был только двадцать один год, но большинство тех угонщиков, которые беседовали с Мерфи, называли Пэтти самым крупным клиентом Куинна. Наблюдение за «Патрик Теста Моторкарз» выявило большой оборот новейших моделей автомобилей премиум-класса.
Чем глубже Джон Мерфи изучал этот вопрос, тем больше убеждался, что Пэтти был «общим знаменателем» для целой сети угонщиков, авторазборок и свалок. Он даже нарисовал схему, на которой к Пэтти сходились связующие линии со многих направлений. Некоторые коллеги Джона считали его одержимым. Они шутили, что стоит спросить у него совета по любому делу, и он не раздумывая скажет: «Пэтти Теста. О Пэтти еще не думал? Это он толкал все машины Куинна». Поначалу Мерфи еще не знал о том, что Пэтти связан с Роем.
