Они с Баззи сообщили Реге, чья привычка зарабатывать тысячу долларов в неделю сделала его параноиком, что Генри, который иногда собирал платежи для Роя, и Крис собирались напасть на него, когда он поздно вечером задержится с процентами своего стотысячного долга Нино и Рою.
Рега, имевший более веские причины, нежели паранойя и страх, начал платить Доминику пару сотен за то, чтобы тот просто побыл с ним, когда подходил срок платежей по половинной доле Роя в займе. Он знал, что Доминик никогда не пойдет с ним против Генри, но чувствовал, что вложения в Доминика укрепят его отношения с Нино и Роем. Их займы поддерживали на плаву его автомобильный бизнес и ресторан, обеспечивая роскошный образ жизни. С такими банкирами можно было не беспокоиться о том, где в нужный момент найти деньги на кокаин и прочие злоупотребления, которые начинались, едва он просыпался.
Рега, сын букмекера из Нью-Джерси со связями в мафии, жил сегодняшним днем. Он волновался не столько об отдаче основной суммы своего долга, сколько о своевременном погашении процентов и о том, чтобы в его карточке не стояли прочерки. Нино пришлась бы по душе его логика: «Пока я буду должен, я буду жив» (так Рега однажды сказал Доминику).
Рега имел доступ к неограниченным объемам кокаина, потому что берег отношения с кокаиновым дилером по имени Педро Родригес, которого партнеры по бизнесу звали просто «Пас». Заботясь о привлечении нового клиента, Пас познакомил Регу с кокаином несколькими годами ранее, после того как купил у него машину на Джером-авеню в Южном Бронксе.
При посредничестве Реги с Пасом познакомился и Доминик. Он получил то, в чем нуждался больше всего: неограниченный доступ к дешевому кокаину. Теперь орденоносный ветеран имел на несколько сотен больше, подрабатывая телохранителем на сделках по продаже наркотиков на квартире Паса в Куинсе.
Теперь он не являлся домой не только ночами. Все, о чем просила его Дениз, – это звонить ей каждую ночь и сообщать, что он жив; так он и поступал. Порядок вещей, при котором муж отсутствовал дома по несколько дней, стал для нее обычным, словно она была замужем за коммивояжером. Как только он появлялся на пороге, они занимались любовью, и их чувства вспыхивали с новой силой.
Частенько оказываясь вдали от дома, Доминик тем не менее всегда неукоснительно собирал платежи для Нино и вел дела в «Джемини». По окончании рабочего дня он с Генри, либо с Регой, либо с новым знакомым «западлячком» Мики Физерстоуном направлялся в клуб «Студио 54» или новую дискотеку на Манхэттене под названием «Ксенон». Они познакомились с ее владельцем – им оказался сын покойного Руби Стейна, ростовщика, убитого Дэнни Грилло и «западлячками».
– Если они не из Бруклина, значит, фермеры! – кричал Доминик своим приятелям на кокаине, пока полуобнаженные официантки в трусиках из серебристой ткани наполняли их бокалы.
– Я принесу нам всем миллионы! – орал Рега, перекрикривая пульсирующую музыку.
Быстро скатываясь в пропасть, Доминик снова изменил Дениз – на этот раз с официанткой, с которой познакомился в клубе «Дно бочки».
– Я говорил себе, что этого не повторится, но, понимаешь, изрядно накачался, – сказал он Генри.
– Хватит оправдываться. Ты просто такой же говнюк, как и мы все.
– Что ж, ты прав…
Через несколько дней, 17 июля, в свой тридцать первый день рождения, Доминик получил подарок от Дэнни Грилло – сеанс массажа в шикарном массажном салоне на Манхэттене. Сеанс проводила бывшая королева красоты из Швеции.
К концу лета Доминик, жизнь которого из просто отвратительной успела превратиться в мерзко деградирующую, употреблял один грамм кокаина и выпивал бутылку[98] «Джека Дэниелса» в день. Для таких привычек требовалось крепкое здоровье – и таким здоровьем бывший воздушный рейнджер и «зеленый берет» гордился, будучи в нем совершенно уверенным.
Еще во время учебы в колледже, а потом и будучи с Домиником в Калифорнии, Дениз видела, как люди принимают наркотики. Знала она и о его растущем пристрастии к кокаину – он, Генри и Дэнни на вечеринках выкладывали дорожки для всех желающих, – но не представляла, как далеко все зашло, поскольку дома он почти не бывал. «Кокс – это не LSD, – говорил он ей, – это социальный препарат. Я могу принимать кокс днями напролет и спокойно делать свои дела. Все под контролем».
Тем не менее Доминик начал терять вес, что было заметно по лицу и верхней половине тела. Коротко подстригшись и начав зачесывать волосы вперед, он вновь продемонстрировал свою способность к перевоплощению. Как ни странно, чем менее внушительными делались его плечи и грудь, тем опаснее он становился с виду из-за новой прически и обострившихся черт лица. Одевался он теперь почти всегда во все черное, и когда он входил в ресторан, посетители начинали перешептываться: «Вот идет мафиозо».
