Когда осенью 1978 года Энтони Гаджи вернулся в Бат-Бич и не застал племянника на месте, он обвинил Доминика в том, что тот стал каким-то панком, а не членом мафиозной семьи. Он еще не знал всей правды о кокаине, чтобы всмотреться как следует в очевидные признаки регулярного употребления – такие, как сопливый нос, потеря аппетита, внезапная смена настроения. Его больше беспокоило то, что Доминик пьет и что он не появляется ежедневно в клубе «Ветераны и друзья».
– Если ты будешь продолжать пить, как сейчас, ты себя угробишь! – кричал Нино во время часто повторявшихся ссор. – Не будь идиотом, каким был твой отец!
– Да, он пил, но он был чемпионом Армейского авиационного корпуса!
– Он был лоботрясом!
– Другие видят мир не таким, как ты.
– Я тебе не другие! Ты бы лучше нарисовался в клубе. Слышишь, ходи туда каждый день!
– Чтобы хренов Маккейб срисовал мою рожу? Помнится, ты говорил, что этот клуб тебя доконает. Если он мне ничего не приносит, я не хочу, чтобы он доконал и меня.
– Да пошли эти копы, ни черта они не знают…
После таких перепалок Доминик несколько дней послушно появлялся в клубе, а потом снова делал все, что вздумается, то есть попросту проводил время с друзьями, с собственной «группировкой». После всех лет, проведенных под колпаком у Нино, он наконец решил для себя, что дядя, как говорится, страшнее лает, чем кусает. Поскольку Нино не хотел помогать ему в увеличении капитала и положения, он не имел и права управлять его жизнью. Однако Доминик исправно продолжал делать то, за что Нино платил ему: присматривал за бандой Демео и собирал платежи для дядюшки, пусть бизнес и был не очень прибыльный. Его отношения с Нино тоже постепенно становились похожими на схему «ты – мне, я – тебе».
В те дни он не особо беспокоился об этической стороне вопроса или традиционных семейных ценностях. Однажды на своем наклонном пути вниз он встретил женщину, которая стала действительно что-то значить для него, какими бы странными ни были их отношения.
Все началось, когда они с Баззи и Генри уже собирались уйти из квартиры продавца кокаина, с которым познакомились в клубе «Студио 54». Направляясь к выходу, Доминик увидел женщину, раскинувшуюся на кровати в одной из комнат и читавшую журнал «Космополитен».
Приободрившись, он спросил:
– Ну что, останешься с этим уродом или пойдешь с нами?
– Только вещи свои возьму, – ответила она.
Черил Андерсон, как выяснилось, уже видела в клубе Доминика и его приятелей. Ей было двадцать пять лет. Она была дочерью преуспевающего владельца строительной компании на Лонг-Айленде. Стройная, привлекательная, с зелеными глазами и длинными прямыми волосами цвета осенней пшеницы, она приехала в город, чтобы попробовать все доступное молодым людям. В результате она сделалась главным дилером куаалюда – препарата, отпускавшегося строго по рецепту; его седативный и одурманивающий эффект помогал любителям кокаина выходить из состояния нервного возбуждения более плавно. Таблетки «люда» Черил покупала тысячами у Фрэнка Элмана, фармацевта из Гринвич-Вилледж, которому был семьдесят один год и который был без памяти влюблен в нее. Вскоре она, Доминик и остальная компания вовсю продавали эти таблетки в клубах «Студио 54», «Ксенон» и множестве других заведений. В знак признательности парни подарили девушке копию таблетки самой популярной разновидности куаалюда – «Lemmon 714», сделанную из золота.
Находясь рядом с Черил, Доминик взялся убеждать себя в том, что можно любить двух женщин сразу. Дениз была прекрасной женой и матерью; Черил была превосходной любовницей. Она представляла собой выдающееся явление, обладая всеми преимуществами респектабельности американского среднего класса и при этом демонстрируя все признаки такой же жажды саморазрушения, какая была у Доминика. Она была и вероотступницей, и шлюхой, и товарищем, и у нее, что называется, «были яйца».
Со временем, убежденный в доверии к нему со стороны Дениз, он познакомил ее с Черил, и они все вместе проводили время. «Черил – одна из нас, – говорил он Дениз, – наше секретное оружие. Если кто-то на нас нападет, она его пристрелит». Если же Дениз что-то и подозревала, то вслух она никогда об этом не говорила.
Черил пыталась уговорить Доминика и остальных вломиться в загородный дом Элмана в Коннектикуте – она утверждала, что у него в подвале или рядом с домом спрятан миллион долларов, – но ее лишь высмеяли.
– Дурачье, упустите вы свое счастье! – бросила она.
– Как скажешь, Ма Баркер[99], – поддразнил ее Доминик.
Прозвище прижилось, и Ма Баркер стала полноправным членом банды Монтильо. Возбуждая себя кокаином и успокаиваясь «людом» и алкоголем, группа кутила днями напролет. Мэтти Рега, женатый, как и Доминик и Генри, решил, что им нужно где-то собираться, и снял пентхаус в высотном доме в Форт-Ли, штат Нью-Джерси, через мост Джорджа Вашингтона от Манхэттена. Словно маленькие дети, обожающие всякие секретики, тайные убежища и запретные фантазии, они назвали эту квартиру «Дыра в стене», а свою группировку окрестили «Ма Баркер и Банда дыры в стене».
