Машина времени шутит полностью

— Действительно не знаю. Мы уже встречались прежде: в пивнушке, в библиотеке. Теперь здесь. Что это за место?

— Это Дворец Согласия. Мы пришли сюда вместе, Флорин, надеясь найти мир и взаимопонимание. Ты был много часов в состоянии наркомедитации. Настоятель Иридани позволил тебе прийти со мной — но я чувствовала, что ты еще не пришел в себя. — Она еще крепче сжала мою руку. — Это была ошибка, Флорин? Они сделали тебе больно?

— У меня все в порядке, дорогая, — сказал я и похлопал ее по руке. — Просто все немного смешалось. И каждый раз, когда я пытаюсь выпутаться, я сваливаюсь в темноте за борт. Иногда это Носатый и его ребята, иногда Дисс, лиловый ящер, и время от времени — ты. У меня есть версия относительно Ван Ваука, и Дисс объяснил свое появление более или менее правдоподобно, если только признать существование невозможного. Но ты не укладываешься в эту картину. Ты не являешься частью мозаики. Ты не пытаешься продать мне что-нибудь. Может быть это о чем-то говорит, если бы я знал, как услышать.

— Нам не надо было приходить сюда, — прошептала она. — Давай уйдем сейчас же, Флорин. Мы не поймем всего. Наша надежда была напрасной.

— Вы очень добры, мисс Реджис.

— Ты что, не хочешь называть меня Курией?

— Я не могу уйти отсюда сейчас, Курия. Не знаю почему, но об этом говорит маленькая птичка, которую называют инстинктом. Что я должен сделать, так это сломать несколько дверей, заглянуть в несколько темных местечек, ворваться в несколько святилищ, сорвать вуаль с парочки тайн. Откуда я должен начать?

По мере того, как я говорил, она бледнела. Она покачала головой, а ее пожатие стало почти болезненным.

— Нет, Флорин. Не надо. Даже не упоминай об этом!

— Все равно будет по-моему. Только укажи мне верное направление и отойди.

— Пойдем со мной, пожалуйста, Флорин.

— Я не могу. И не могу объяснить почему. Я могу поговорить о манекенах с разможженными головами, и зеленых «бьюиках», и писклявых голосах за ухом, но это займет слишком много времени и ничего не даст. Видишь, я уже кое-чему научился. Я знаю, что нужно продолжать оказывать давление. У меня нет каких-либо доказательств, но каким-то образом я чувствую, что раскачиваю чей-то фундамент. Может быть, следующий толчок разобьет его вдребезги. Может быть, я потерплю крушение, но это не кажется таким уж важным.

Я стоял, чувствуя слабость в коленях и отдаленное, неясное жужжание в черепе.

— Я вижу, что не могу остановить тебя, — сказала мисс Реджис. Ее голос помертвел. Хватка на моей руке ослабла, и я отдернул руку. Она смотрела прямо перед собой, не замечая меня.

— Через ту дверь, — сказала она и, подняв руку, показала на большую покрытую бронзой дверь в противоположной стене.

— В конце коридора есть черная дверь. Это Внутренняя Палата. Никто, кроме послушников не может войти туда.

Она все еще не смотрела на меня. Она заморгала, и слезы побежали по ее щекам.

— Всего хорошего, мисс Реджис, — сказал я. Она не ответила.

Дверь была большой, черной, украшенной разными фигурками херувимчиков и чертенят, мстительных бородатых стариков с нимбами, а также нескольких игривых ангелочков, парящих над толпой. Я ткнул пальцем в протертое пятно на одной стороне двери, и она с мягким шипением ушла вглубь, открыв комнату со стенами из зеленого кафеля. Ван Ваук, Иридани, Трейт и все остальные сгрудились вокруг стула у панели с циферблатами. Огоньки на панели не светились. Позади них была открыта дверь, ведущая в комнату с игровыми декорациями. Бардел лежал на полу и довольно тяжело дышал. Манекен с разможженной головой был усажен в кресло.

Я произнес: «Хм», — и они все, как на шарнирах, повернулись в мою сторону.

— Матерь Божья, — сказал Вольф и начертил в воздухе магический знак. Ван Ваук произнес нечто нечленораздельное. Иридани нервно раздувал ноздри. Трейт выругался и потянулся рукой к бедру.

— Гадкий шалун, — сказал я. — Если выкинешь что-нибудь чересчур остроумное, то я превращу тебя в рыжего уродца с плохим цветом лица.

— Этому следует положить конец, Флорин, — запротестовал, хотя и слабо, Ван Ваук. — Так не может долго продолжаться.

Я шагнул в сторону и бросил взгляд на дверь, в которую только что вошел. Это была самая обычная дверь, расщепленная около замка, за ней была ровная поверхность обычного бетона.

— Я согласен, — сказал я. — Фактически мы не могли пройти столько, сколько прошли, но вы обратили внимание, что это меня даже не затормозило. Теперь, кто хочет раскрыть секреты? Иридани? Вольф?

— Правду? — Ван Ваук издал звук, который мог быть смехом, задушенным в колыбели. — Кто знает, что такое правда? Кто вообще что-нибудь знает? Ты, Флорин? Если так, то у тебя преимущество перед нами, уверяю тебя!

— Машина должна быть выведена из строя, разрушена раз и навсегда, — сказал Иридани холодным тоном. — Я полагаю, теперь ты понимаешь это, Флорин?

— Еще нет, — сказал я. — Что случилось с Барделом?

— Он упал и стукнулся головой, — сказал Трейт противным голосом.

— Приведите его в чувство, чтобы он мог присоединиться к нам.